Он был польщен тем, как легко она открывалась ему и как легко делилась своим миром. Он не знал наверняка, но был уверен, что Дэниел никогда не возил Джессику в Буффало и не пил с ней тыквенный латте Хлои. Ладно, латте не в счет. Между ними возникло нечто особенное, что он до сих пор отрицал и пытался задвинуть в угол до лучшего дня. Но проблема в том, что в распоряжении человека могло быть только сегодня.
Рассказ Джессики воскрешал в памяти кадры его собственной жизни, где он, как она выразилась, тоже был в кругу семьи. Например, в тот день, когда отца вызвали в школу.
Кристофер ждал в кабинете Рафаэля Мартинеса, директора школы. В коридоре раздались твердые шаги, которые он узнал бы из тысячи. Дверь отворилась, и к ним шагнул высокий подтянутый мужчина, Кристофер боготворил и побаивался его одновременно.
– Не горячись, – предупредил Рафаэль. – Он всего лишь заступился за девочку, которую донимала местная шпана. Как они пронесли горючую смесь в школу – ума не приложу, но будь уверен, что если бы не Кристофер, то мы бы с тобой обсуждали сейчас не его поведение, а то, где найти для несчастной лучших врачей, а заодно и новую работу для меня. Он молодчина, единственный додумался привести в действие датчик дыма.
– Ущерб?
– Никакого, – крякнул Мартинес. – Если не считать испорченной укладки мисс Дженкинс. Она-то и настояла, чтобы я тебя пригласил. Считай, это визит для галочки. Но…
– Но?
– Она хотела лично с тобой встретиться.
Кристофер посмотрел на отца. Тот натер лоб до красноты. Неужели он так разнервничался из-за мисс Дженкинс?
– Хорошо, зови свою мисс. А ты, – он обратился к сыну, – иди погуляй.
Кристофер вышел во внутренний дворик, в котором отдыхали учителя, и уселся на скамью. Компанию ему составил директор. Они видели, что в кабинет вошла молодая женщина и пожала руку отцу Кристофера. Их разговор был недолгим, вскоре она вышла и, смущенно улыбнувшись не то директору, не то мальчику, пересекла двор и скрылась в учительской.
– Мне придется отмывать столовую? – спросил Кристофер у отца.
– Нет. Я пригласил ее на вечеринку с тако, так что будь полюбезнее.
– Уж лучше столовая, – буркнул Кристофер и отвернулся.
В машине отец снова заговорил.
– Раф не сможет всегда покрывать тебя. Ты должен брать на себя ответственность за свои поступки.
– И Раф, и мисс Дженкинс знают, что я поступил по справедливости, – с обидой ответил мальчик.
Он считал, что отец должен гордиться им, а не отчитывать. Но тот молчал, потому что знал, как много значит это слово для ребенка, потерявшего в борьбе за эту самую справедливость мать.
Кристоферу понадобилось время, чтобы осознать, как сильно его любил отец и чем пожертвовал ради него. Но было поздно.
Ферма «Дядюшки Билла» поразила Кристофера размахом. Он вышел из машины и, облокотившись на дверцу, присвистнул. Над их головами возвышалась гигантская конструкция в виде кукурузника с корпусом из белых тыкв и винтом из зеленых. Исполинские крылья, усеянные мелкими тыковками оранжевого цвета, отбрасывали тень на многие ярды вокруг.
– Только не говори, что дядюшка Билл – это МакЭвой? – Кристофер хлопнул дверцей и подпер кулаками бока.
– Ты проверил всех сотрудников газеты, а ее главаря забыл? – прыснула Джессика. – Он тебя сильно удивит, если вы познакомитесь ближе. Идем, – она махнула ему рукой и зашагала к воротам.
– Если познакомишься ближе, Билл удивит и тебя, – обронил Кристофер.
Ремесленные лавки ломились от ваз, плафонов, табакерок, подсвечников, фляг и диковинной посуды на любой вкус и кошелек. Зазывалы расхваливали свой товар, завлекая гостей прибаутками. У лабиринта им предложили карту, но ни Кристофер, ни Джессика не нашли в себе лишних сил для блужданий в кукурузных дебрях. Они остановились у тыквы размером со слона, так показалось Джессике, и прочли табличку:
«2 тысячи фунтов.
Энди Гринвальд, штат Иллинойс»
– Американцы вообще любят все отращивать. Животы, тыквы, эго. Мериться размерами – наша национальная черта, – подытожил Кристофер и огляделся. – Извините, мэм, вы могли бы нас сфотографировать? – он обратился к пожилой леди с собачкой, и та согласилась.
«Существует ли женщина, которая не попадет под его очарование?» – подумала Джессика.
– Готовы? – крикнула леди с собачкой и нажала на кнопку спуска.
– Давайте попробуем еще раз? – попросил Кристофер, а сам обхватил лицо Джессики руками и горячо поцеловал.
Щёлк!
– У меня получился отличный кадр!
Кристофер спрятал руки за спину и, повернувшись к камере, сквозь широкую улыбку проговорил:
– Надеюсь, эту карту памяти у тебя не конфискуют.
Джессика сердито уставилась на довольного Бейса, а леди с собачкой снова нажала на кнопку.
Щёлк!
Фестиваль набирал обороты. В животе урчало. И когда репродуктор объявил со столба о начале конкурса на поедание тыквенных пирогов, у Джессики созрел план.
– Вон за тем прилавком продают напиток из имбирной тыквы. Купи мне, пожалуйста, стаканчик, – попросила она, а когда он отошел, протиснулась к столику для регистрации участников и гордо заявила:
– Впишите имя Кристофер Бейс.
Кристофер вернулся с початками индейской кукурузы и имбирным пуншем, ни о чем не подозревая.
– Прежде чем выпить это на голодный желудок, подумай хорошенько. От тыквы здесь только цвет, сплошной сидр.
Джессика притопывала на месте, растирая плечи.
– Я немного замерзла, сделаю пару глотков, чтобы согреться.
– Это мог сделать я, – он уже протянул руки, но Джессика покачала головой.
– Ты будешь занят, – сказала она и вручила карту участника. – Твой стол под номером пять. Надеюсь, ты не сбежишь.
В этот миг к ним подскочил ведущий в черной куртке с веселой тыквой на спине.
– Стол номер пять? Идем!
Джессика пробилась к ограждению. На сцене стояли столы с пронумерованными табличками. За столами волновались участники. Каждому из них вынесли миску по тридцать тыквенных пирожков. Кристофер обеспокоенно оценил конкурентов. Самым дальним и самым безопасным оказался малыш лет пяти, размахивавший табличкой с номером «1», рядом с ним сидела девочка лет тринадцати. Старичок в забавной фуражке тоже не вызывал опасений. По бокам от Кристофера столы пустовали.
– Все отлично, Крис! Приз наш! – крикнула Джессика и заулюлюкала. Она искренне верила в его победу, и даже когда свободные места заняли два здоровяка с ладонями размером с садовый совок каждая, не отступилась.
Кристофер снял куртку и закатал рукава. Состязание началось. Джессика видела, как закатились его глаза после первого укуса. Что-что, а пироги на фестивале пекли отменные, сколько она себя помнила.
– Поднажми, красавчик! – раздалось из толпы.
Кристофер активнее заработал челюстью. Но как бы он не старался, ему не удалось обойти этих буйволов. Однако главным
