– А мне нравятся эти.
– Ты себе это придумала. Как только опробуешь новые подушки, на эти и смотреть не захочешь.
– Но мне нравится моя подушка.
Дэви наклонился над ней, и Тильда даже растерялась от его близости.
– Соглашайся со мной. Это жизненно важно.
– Подушки жизненно важны? – хмыкнула она.
– Да, – сказал он так серьезно, что она улыбнулась. – Ты готова признать существование крошечной возможности того, что на свете могут быть подушки лучше твоей?
– Ну…
Он наклонился еще ниже:
– Так может быть такое?
– Конечно.
– Тогда завтра я покупаю новые подушки.
– Мне нравятся эти.
– А знаешь ли ты, что после года службы половина объема подушки превращается в частицы пыли?
Тильда порывисто села, едва не ударившись о его лоб.
– Что?!
– Клянусь Богом, это правда. Сколько лет твоим подушкам?
– Они уже были здесь пять лет, когда я сюда перебралась, – пролепетала Тильда, в ужасе глядя на подушки.
– Значит, мы покупаем новые, – постановил Дэви, сбросив свою подушку на пол.
– Решено! – воскликнула Тильда, отправляя вторую подушку вслед за первой.
– Ну, теперь, когда нам не на чем спать, хочешь заняться сексом? – предложил Дэви.
Тильда улыбнулась:
– Это действие твоего безграничного обаяния?
– Нет, все обаяние я истратил, уговаривая тебя избавиться от подушек. – Дэви встал, взял со стула рубашку и, свернув ее в комок, подошел к кровати. – Я думал застать тебя врасплох.
– Как трогательно.
– Так, значит, нет?
– Как ты догадался? Именно «нет»!
– Печально.
Дэви сунул под голову рубашку и повернулся спиной к Тильде.
Тильда долго смотрела на скульптурные контуры его плеч в лунном свете.
– Знаю, – вздохнула она и отвернулась от Дэви.
В среду утром Гвен открыла галерею, налила себе кофе, включила «Ширелз», вынула из пакета ананасно-апельсиновую булочку, отнесла все это на мраморную стойку, где уже лежала очередная книга кроссвордов, и подумала, что даже после смерти ее тело будет проделывать все то же самое и в том же порядке. И никто ничего не заметит.
Солнце по-прежнему проникало сквозь разбитое стекло над витриной, и оторванная металлическая балка под потолком покачивалась на ветерке, и «Ширелз» пели «Я встретила его в воскресенье». Наверное, стоило бы показать разбитое окно Саймону. В отсутствие Луизы он не пропустил ни одного ночного клуба в Колумбусе и теперь, утомившись, бродил по всему дому с блокнотом, куда вносил замечания относительно усовершенствования сигнализации в галерее.
– Это место – просто мечта взломщика, – твердил он.
Вместо ответа Гвен показала на работы Доркас.
– И что он здесь будет красть? Это?
Последние два дня Дэви был не в настроении. Из-за денег или из-за Тильды, Гвен не знала. Но была уверена, что это не к добру.
– Он из ФБР, – твердила она Тильде. – Сделай его счастливым, чего бы это ни стоило!
– Матерью года тебя уж никак не назовешь, – парировала Тильда, но Гвен не успокаивалась. Мало того, Дэви почти целые дни проводил за игрой в пул с людьми, у которых, по всей видимости, карманы были туго набиты.
– Вы можете неплохо зарабатывать себе на жизнь таким способом, – сказала ему Гвен, когда поздно ночью он вернулся домой и снова отдал ей деньги за булочки.
– Но тогда это было бы не так весело, – ответил он и поднялся в комнату Тильды.
Существовал еще и Форд, каждый день приносивший ей коктейли все с тем же каменным лицом, хотя иногда и задерживался, чтобы поговорить о галерее. Гвен льстило, что он хочет узнать о ней как можно больше, но, к сожалению, рассказывать было почти нечего. Но «Пина колада» здорово помогала облегчить смущение. Теперь у нее было уже четыре зонтика: розовый, голубой, зеленый и желтый, и она хранила их в стаканчике для карандашей, где могла постоянно видеть и представлять синюю воду и белый песок. Жалкие, безнадежные мечты! Но именно эти мечты вернули ее к мыслям о Мейсоне, который звонил в понедельник и вторник, чтобы поблагодарить за совместный обед, и долго распространялся о галерее. Очевидно, он хотел о чем-то ее попросить, и Гвен даже знала, о чем именно. Он решил купить галерею. Какое было бы счастье!
Но лучше пока об этом не думать. Зато теперь, вместо того чтобы целыми днями просто просиживать за кроссвордами, она могла, разгадывал кроссворды, ждать нового звонка от Мейсона и бумажный зонтик от Форда.
– Ничего не скажешь, я расту с каждым днем! – громко сказала она и открыла книгу.
К полудню, разгадав часть кроссворда, Гвен почувствовала себя гораздо лучше. Разумеется, тот, кто мог охарактеризовать «безделушку» как «ерунду» – просто псих, но что возьмешь с составителей кроссвордов?
– Бабушка!
Гвен подняла голову. Перед ней стояла мрачная Надин. За ее спиной маячил Итан.
– А я думала, ты уехала с Тильдой рисовать фрески, – удивилась Гвен.
– Я ездила. Вчера. Мы делали наброски. Это ужасно скучно, так что я вряд ли стану этим заниматься.
– Возможно, это и к лучшему, – одобрила Гвен. – И что теперь?
Надин оглянулась на Итана.
– Ну… нас с Итаном беспокоит мистер Браун.
– Это еще почему?
– Потому что тетя Тильда сказала, что он живет под чужим именем.
– Она пошутила, – отмахнулась Гвен, вновь склоняясь над кроссвордом.
– Не думаю, – возразила Надин. – Мы с Итаном сунули «жучок» в его телефон.
Гвен от неожиданности подскочила:
– Надин!
– Все в порядке, миссис Гуднайт, – успокоил ее Итан. – Телефон мы не испортили.
– И это было ужасно легко. Я даже подумываю, не стать ли мне детективом, – добавила Надин.
– А я думаю, что ты закончишь в тюрьме! Это незаконно. Немедленно прекратите!
– Тюрьма грозит не нам, – фыркнула Надин, и Итан согласно закивал. – Особенно после того, что мы услышали.
– И что же вы услышали? – неохотно спросила Гвен, вовсе не желавшая ничего знать. Ей нравились зонтики. И коктейли тоже. Очень.
– Мистер Браун – киллер.
– О черт! – охнула Гвен, закрывая книгу.
Глава 12
– Ладно, объясните еще раз, – попросила Тильда, вернувшись домой после трудов праведных. И почему этих чертовых лилий так много?! – С чего вы взяли, что мистер Браун – наемный убийца?
– Надин пристроила «жучок» в его телефон, правда, без записывающего устройства, – простонала Гвен, правой рукой прижимая ко лбу пузырь со льдом. В левой красовался стакан с фиолетовым зонтиком. – Но она клянется, что подслушала его разговор с Клеа Льюис насчет Дэви и что они сговаривались его прикончить.
Тильда села на диван рядом с матерью:
– Думаю, это вполне возможно. Клеа украла его деньги и знает, что он хочет их вернуть. Кажется, это огромная сумма. Но разве за убийство агента ФБР не полагается ужасное наказание?
