таинственная способность заявляться ко мне домой, минуя закрытую входную дверь… Я припомнил слова послания, оставленного тетей на клочке бумаги:
Если в Нортенвиле тебе понадобится помощь, обратись к учителю химии, мистеру Блейну, все остальные врут.
Блейн – охотник, а остальные? Неужели все учителя – слуги Ридели?
А кто тогда тетя Ингрид?
Столько вопросов…
– Нина, – я тихо позвал, но не услышал ответа, похоже, она спала. Что за удивительная способность засыпать при любых обстоятельствах?
Ее веки трепетали даже во сне, а губы что-то шептали. Она словно пыталась прогнать неприятное сновидение.
– Нина, – я вздохнул и провел рукой по ее плечу. Пусть поспит, завтра будет тяжелый день.
Постепенно мои глаза стали закрываться, я слышал ее прерывистое дыхание и тихое бормотание:
– Ключ… Ключ…
Я сидел в темнице, привязанный к стулу. Взгляд непроизвольно перемещался в сторону туннеля, где совсем недавно исчезла девчонка. Она обещала вернуться с ключом, она обещала!
Внезапно откуда-то сверху раздались шаги.
Сердце бешено заколотилось. Неужели это она? Но шаги были тяжелыми, их звук эхом отдавался в моей голове. Ко мне шла вовсе не Нина.
– Проклятье! – Я взглянул влево и встретился взглядом с Арделианом.
Он улыбался, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
– Мой друг, ты не соскучился? – Голос графа был вкрадчивым, в нем слышались издевка и тайное торжество.
– Сдохни, кровосос!
Вместо ответа он прошептал незнакомые слова, и тело пронзила боль. Она была невыносимой, каждая клетка словно разрывалась на части снова и снова.
Кажется, я потерял сознание и очнулся от того, что высший ударил меня ладонью в белой перчатке по щеке.
Он вошел в камеру, навис над моим беспомощным телом, его лицо было совсем близко.
– Рассказывай, – сказал он с нажимом, – давай, я жду. Что задумали твои братья? Где ваш штаб?
Я молчал, сжав зубы. Тело до сих пор горело от боли. Хотелось есть и пить, но я продолжал молча на него смотреть.
Высший может только пытать меня. Обратить охотника в слугу невозможно, вампирский зов на нас не действует, говорят, эти твари способны убивать одним взглядом, лишать разума, но я ведь нужен ему живым, не так ли?
– Расскажи. – Арделиан схватил меня сзади за волосы и оттянул назад, заглянув в глаза. Его голос эхом отражался от стен, взгляд прожигал, заполняя собой пространство темницы. Внезапно мне захотелось ответить на его вопросы… Проклятье! Он так силен! Еще немного, и я поддамся его чарам, мне просто не хватит сил сопротивляться.
Похоже, мучитель это понял, на его лице возникла кривая улыбка:
– Что ж, завтра утром ты устанешь еще сильнее и заговоришь, как только я загляну в твои лживые глаза. Мы умеем приказывать. Это всего лишь магия, мой юный друг.
Я решил молчать, молясь о том, чтобы девчонка не появилась из глубины коридора именно сейчас. Пусть придет позже, пожалуйста.
– Что ты там шепчешь? – нахмурился высший. – А впрочем, не важно, сладких снов, мой мальчик!
Он вышел из темницы, напевая веселую мелодию.
Я снова остался наедине с ожившим кошмаром.
Нина Райн
Мне снилась тьма. Она окутывала бесконечный черный коридор, а я все шла и шла. Сердце колотилось, в горле пересохло, но я старалась об этом не думать. Плевать на жажду, главное – найти выход из мрачного замка. И тогда Майкл сбежит отсюда, он выполнит свое обещание – иначе быть не может, и я снова стану человеком.
Больше никаких кровавых графов, темных туннелей и чудесных говорящих картин. К черту! Я хочу жить как раньше!
Внезапно где-то рядом раздался пронзительный крик.
Что же делать? Я прислонилась лбом к прохладной стене туннеля. Навряд ли у меня получится остановить графа, лучше продолжить поиски ключа.
Я шла дальше, не разбирая дороги, крики Майкла стихли. Надеюсь, он жив. Если его не станет, что мне тогда делать?
– Нет, этого не будет. Мы вместе, мы поклялись…
Постепенно туннель становился уже, а воздух – более сырым. Я чихнула: боже, как здесь холодно!
Словно меня похоронили заживо в глубокой могиле. Странно, но в этом холоде меньше мучила жажда.
Кровь Майкла пахла приятно, и все же я гнала эти постыдные мысли. Ничего, скоро Нина Райн снова станет человеком.
Но что будет потом?
Я вспомнила безумные глаза вурдалака Руфуса, высокомерный взгляд Арделиана, который гордился своим высоким положением и властью.
Они убивают людей просто потому, что могут. Быть человеком – значит, быть жертвой. Для них мы, фермеры, – все равно что овечки, которых рано или поздно хозяева съедают на праздничный ужин.
Почему? Неужели нельзя жить в мире? Люди, в конце концов, могли бы сами делиться кровью. Может, мне удастся повлиять на графа? По крайней мере, он не такой кровожадный, как Руфус, и все же это слабая надежда.
Вдали мелькнул свет, исходящий от металлической двери. Потайной ход из замка – все, как говорил Майкл!
На сердце стало легче, и я побежала вперед. Наконец, перед глазами появился дверной проем с символами в виде неизвестных букв. Именно они освещали мне дорогу. Я подергала ручку – бесполезно, в отчаянье прислонилась к двери. Снаружи завывал ветер. Значит, за этой преградой – путь к свободе.
Я вспомнила прежнюю жизнь: поля, поросшие травой, овечек, добрые глаза родителей. Стало грустно, захотелось выбить дверь к чертям – теперь я вполне могу это сделать – и наконец-то освободиться.
Я уже занесла руку для удара, но вовремя опомнилась. Нельзя шуметь, иначе меня быстро найдут, и граф будет очень зол.
Вспомнились слова заклинания, подслушанные, когда Марта открывала дверь в темницу. Возможно, у меня получится.
Я отошла на пару шагов назад и тихо сказала:
– Apertum.
Мои ладони на миг осветились приглушенным светом, однако дверь не шелохнулась. Похоже, Майкл прав. Так просто ее не откроешь, нужен ключ.
Недавно я видела, как Марта достает связку с ключами из кармана платья. Как же мне их украсть?
Проклятье! Все так сложно.
Я перевела взгляд влево и только сейчас заметила узкую лестницу, ведущую вверх. Тайный выход из замка на случай, если нападут охотники. Интересно, куда я выйду, если поднимусь по крутым ступеням?
С этими мыслями я шагнула на ступеньку и последний раз взглянула на заветную дверь.
Подниматься было нелегко, лестница казалась бесконечной. На меня навалилась усталость, а вместе с ней – грустные мысли.
Еще несколько дней назад я мечтала вырваться из бедного поселения, где меня каждый день ждала тяжелая работа и строгие родители. О, как я об
