здоровячка.
Лили тут же стала центром притяжения для малышни и с радостью подхватывала их на руки, тискала и расцеловывала пухлые щёки. Я поймал несколько её быстрых задумчивых взглядов. В больших серых глазах плескалось нечто новое, кажется, моя милая кунида, твёрдо решившая оставаться лишь моей спутницей, сейчас всерьёз пересматривала своё отношение к материнству. Я не знал, радоваться этому или нет. Не хотелось на неё давить, но мысль о нашем с Лили ребёнке заставила сердце пропустить удар. Эгоистично, знаю, но ничего не мог с собой поделать.
Я сидел, привалившись спиной к широкому стволу дерева, и просто наслаждался моментом оглушительной тишины после вечного рёва боя. Ирен устроилась у меня между ног, уютно прислонившись спиной к моей груди. Я обнял её, положив ладони на огромный, туго натянутый, словно барабан, живот. Под кожей что-то ощутимо толкнулось раз, другой. Наш ребёнок!
Невольно улыбнулся, прикрыв глаза. В этом простом движении чувствовалось больше жизни, надежды и смысла, чем во всех королевских декларациях и пафосных речах, лишь ради него и стоило вгрызаться в этот мир зубами.
Ирен подняла голову и посмотрела на меня с той самой нежной всепонимающей улыбкой, от которой у меня всегда теплело где-то глубоко внутри.
— Прекрати.
В замешательстве моргнул; мелькнула мысль, сделал что-то не так.
— Эй, я же просто…
Уже начал убирать руки, но она перехватила мои ладони и с силой прижала их обратно к животу.
— Я имею в виду, перестань так думать, любимый.
Чёрт! И как ей это удаётся⁈ То ли божественная связь с Мией давала такой эффект, то ли месяцы рядом со мной выработали у Ирен удивительную, почти пугающую проницательность, но она слишком часто читала мои мысли, как открытую книгу. Иногда это было интимнее любого секса.
Я виновато вздохнул, притянул её ещё ближе и поцеловал в лоб, в кончик носа, в щёки и наконец в мягкие, похожие на лепестки губы.
— Это просто… несправедливо по отношению к тебе, — пробормотал ей в волосы, пахнущие полевыми цветами и чем-то своим, родным. — Я втянул тебя во всё это, а теперь, когда ты носишь нашего ребёнка, готов взвалить ещё и восстановление целой провинции.
Жена понимающе вздохнула, её руки легли поверх моих.
— Да, сейчас, пожалуй, самое неподходящее время, — тихо согласилась она, и я был благодарен ей за эту честность. — Знаю, что для восстановления Кордери моя помощь необходима больше, чем когда-либо, но малышу я нужнее, — она уткнулась носом мне в шею. — Но я помогу чем смогу, и мы справимся, не сомневайся. Мои клерки не просто счетоводы, они талантливы, прекрасно обучены и абсолютно преданы. К тому же есть Лейланна и Мэриголд.
Я мысленно кивнул.
Ум эльфийки остёр, как бритва, а Мэриголд отлично разбиралась в цифрах.
— И пусть Лили неопытна в управлении, она умна, и у неё потрясающее чутьё на людей. Они смогут меня подменить, да и остальные тоже… Мы все команда, Артём, семья. Работая вместе, мы превратим наш новый дом в настоящее чудо.
— Так и сделаем, — выдохнул я, прижимаясь щекой к мягким каштановым волосам жены. — У меня столько планов, столько всего, что хочется воплотить в жизнь…
Зелёные глаза Ирен вдруг сверкнули озорством и той вселенской любовью, которую я уже научился узнавать.
— Как всегда.
Она опустила взгляд, а затем снова подняла его. Что-то неуловимо изменилось в её позе, ушла мягкая усталость беременной женщины, во взгляде появилась космическая глубина. Мия, моя богиня решила выйти на связь.
— Привет, дорогая, — сказал я, наклоняясь и нежно целуя её в губы, которые теперь принадлежали богине. — Я уж заждался.
— Привет, — ответила она. Огромные зелёные глаза сияли, как два изумрудных солнца, в них плескались и любовь, и веселье, и нотка лёгкого божественного раздражения. — Ты, наверное, хочешь знать, почему я так долго не появлялась, чтобы хотя бы обнять и поцеловать тебя после возвращения?
Я смущённо потёр шею.
— Ну… признаться, немного удивился.
Она криво усмехнулась и потёрлась своим очаровательным носиком-пуговкой о мой.
— Хочешь верь, хочешь нет, но у меня тоже вроде как есть работа, и не всегда получается вот так просто вырваться к семье, — раздражение в её голосе снова усилилось. — К тому же ты не давал мне скучать последние несколько недель.
Чёрт, так и знал!
— Ты о том, что меня дважды засекли? — напрягся я.
— И о всей той неразберихе с нарушителями, — подтвердила она. — Кое-кто в нашем божественном офисе уже обвиняет меня в том, что я специально привела в мир «звонаря», чтобы раскачать систему.
Я моргнул. «Звонаря»? Как в старой поговорке про «слышал звон, да не знает, где он»? Отлично, теперь у меня ещё и погоняло дебильное. Хотя, если подумать, в этом что-то есть, я и в играх любил ломать устоявшуюся мету.
— Неужели я действительно создаю такие волны?
— Больше, чем большинство смертных, — вздохнула моя божественная жена и положила голову мне на грудь. — Я им твержу, что иногда полезно всё хорошенько встряхнуть, это держит в тонусе, выявляет слабые места системы, оттачивает мировой баланс. Некоторые видят в этом пользу, а другие… Другие просто рвут и мечут, что ты вторгаешься в их любимые проекты и ломаешь песочные замки.
Вот это уже сюрприз.
— Кто, например?
Мия поморщилась, словно съела лимон.
— Покровитель паукообразных, он тебя ненавидит до глубины души.
— Что ж, взаимно, членистоногий ублюдок, — подумал я, вспоминая тошнотворную хитиновую тварь. — После той нашей встречи я тоже не большой фанат пауков.
— Но не бери в голову, он всегда всех ненавидел, и его все ненавидят, так что это не показатель.
— Ясно. У меня появились и другие «поклонники»?
— Разумеется. У каждого бога есть свои любимчики и свои ставки. Например, Бог Тёмных Дел в ярости из-за того, что ты помог уничтожить Виктора Ланского.
— Один-ноль в мою пользу, — хмыкнул я про себя. — Передай ему, пусть подавится, Ланскому давно пора было на тот свет.
Глаза Мии лукаво блеснули.
— А некоторые боги покрупнее, которым небезразлична судьба Харальдара, возмущены тем, что ты «развратил их чистую невинную принцессу», занявшись любовью с Лили у неё на глазах.
Я нервно сглотнул, вот уже не смешно. Одно дело злить богов-изгоев, и совсем другое — тех, кто покровительствует целым королевствам.
— Меня ведь не обезглавят за мои грехи, правда?
Богиня сделала многозначительную паузу, на её губах играла лёгкая, почти издевательская улыбка.
— Скажем так, если бы тебе грозила реальная опасность, я бы нашла способ тебя предупредить.
Да уж, конкретики от неё не дождёшься, видимо, божественные правила запрещали прямые спойлеры. Эта их корпоративная этика
