предложить свои услуги.
- Да, да, здесь таких много. Становитесь в конец, сударь.
Очередь еле шевелилась. В каждом ведомстве – будь то районная управа, почта или ссудная касса - имелся лишь один чиновник, способный принять соискателя на службу. Этот человек всегда звался “его благородие”. Он принимал соискателей редко и нехотя, зачастую вовсе отсутствовал. Никто, кроме его благородия, ничего не решал. Очередь могла стоять часами и днями. Потом, в неожиданный момент, появлялся секретарь его благородия и сообщал:
- Всем расходиться. Место занято.
- Как же так – занято? Кем? Мы ж все тут стоим!
- Не могу знать. Его благородие велел разойтись.
Люди сетовали на жизнь и разбредались по домам, чтобы потом встретиться в новой очереди.
Иногда Дитрих оставлял вместо себя Милоша, но это было рискованно. Его благородие мог выглянуть из кабинета и проредить очередь:
- Уфф, много вас натолпилось, дышать нечем. Так-с, ты и ты – ступай, больно вид неряшлив. А ты кто, камень? Камни не нужны, пошел вон!
Дитрих надевал мундир и пробовал козырять званием:
- Поручик от артиллерии фон Дорт, участвовал во взятии Плютвы. Нет ли привилегий для моего случая?
Привилегий не находилось, а очередь глядела со злобой. Среди соискателей было много мелких дворян, они откровенно завидовали Дитриху.
- У вас уже есть служба, сударь. Зачем сунетесь еще и сюда?
- Я временно отставлен.
- Так и ждите своего времени!
Он стал приходить в статском платье и смиренно стоять, как все остальные. Пробовал коротать время чтением, но не выходило: мешали шум, темень, духота. Для очередей всегда отводился самый тесный коридор ведомства.
Однажды Дитрих достоялся и был впущен в кабинет. Его благородие глянул мельком, исподлобья:
- Ну?..
- Меня зовут Дитрих фон Дорт. Узнал, что вам требуется счетовод.
- От кого?
- Простите?
- А, не рекомендован. Так и говори.
- Амм… Я окончил артиллерийское училище имени Фердинанда с отменными показателями по математике.
- Служивый?
- Командир взвода. Воевал, брал Плютву. Временно отставлен…
- Сразу бы сказал. Временные не требуются. Ступай.
В коридоре к нему подошел белобрысый парень, не раз уже встреченный в других очередях.
- Что, поручик, снова от ворот поворот? Идемте, побеседуем.
Белобрысый отвел Дитриха в ближайшую пивную и поделился опытом:
- Без рекомендаций даже не суйтесь, только время потратите. Очередь – для виду. Место достанется тому, за кого замолвлено.
- Где же взять рекомендацию?
- Знамо, где: у благородий. Есть у вас знакомый губернатор, советник, судья, управляющий? К нему и идите, просите замолвить словечко.
- А если я никого важного не знаю? Как тогда получить место?
- Хе-хе-хе. Уж вы наивны, поручик!
Дитрих обиделся:
- А сами-то что? Тоже вечно по очередям!
- Я с иной целью. Меня, кстати, зовут Франц Фрайбер, а можно просто – Фрафра.
- Дитрих фон Дорт…
- Знаю, знаю! Так вот, поручик, у меня для вас место. Временное, как желаете.
- Правда?.. Амм… вы ищете человека на работу?
- В самую точку! Только это не работа, а одно удовольствие.
- И за него платят деньги? Что же следают делать?
Фрафра ответил. Дитрих переспросил, Фрафра пояснил доходчивей. Дитрих взвился:
- Я орел! Боевой офицер! Как вы смеете!
- А что? У нас и прежде орлы бывали. Самая орлиная работа, если так подумать.
- Вы мне отвратительны, - процедил Дитрих и ушел прочь.
Позднее он видел Фрайбера в других очередях. Всякий раз Дитрих задирал подбородок и отводил взгляд.
День проходил за днем, не давая никаких результатов. Но странное дело: это не огорчало Дитриха, а успокаивало. Чем больше неудач он терпел, тем более правильным казалось происходящее. Один провал или два вызвали бы досаду: «Вот же не повезло!» Но ежедневное методичное унижение не могло быть ничем иным, кроме божьего промысла.
Оставив денщика держать очередь за местом, Дитрих наведался в церковь Сеятеля Неплачущего. Сюда, как и в любой храм, толпами шли камни всех мастей: ездовые, водяные, мешочники, кулачники, стряпухи, поломойки, постельные девки. Старухи-доживалки шепотом бранили всех, кто моложе - за грязные ноги, непокрытые головы, за стояние у алтаря, а то и просто за лень: «Середина дня, нашли время церковничать! Не молитесь - штаны протираете!»
Служитель храма – камень в серой рясе, с изрядным булыжником на шее – приметил Дитриха. Подсунул коробку для подаяний:
- Слезы бога высохли, высохнут и наши.
Поручик бросил в коробку целую марку. Служка согнулся в поклоне:
- Чем могу помочь благодетелю?
- Мне бы помолиться… так, чтобы не мешали.
Служка провел его в боковой придел, к фреске радостного Сеятеля над золотой пшеницей, и нашипел на камней, чтобы разошлись. Сам отступил на пару шагов, стал стеречь покой орла. Дитрих остался наедине с богом.
Трижды он прочел молитву, настроив себя на должный лад. Сеятель улыбался на фреске, воздев руки к небу. Над пшеницей кружили орлы, по полю скакали пушистые зайцы, на скошенных снопах возлежали камни. Все радовались обильному урожаю.
- Господи, я поступил очень плохо, - тишайшим шепотом заговорил Дитрих. – Я… амм… я убил человека… Нет, глупость говорю! Я убил много людей. По меньшей мере пятьдесят погибли от моего приказа. Не знаю, оправдывает ли… можно ли так судить… то были враги, олландские гусары. Они шли в атаку, нас бы изрубили, если б я не дал приказ…
Дитрих помолчал в ожидании ответа. Сеятель молча радовался своей пшенице, так же молча парили орлы меж облаков. Но на душе поручика стало светлее – видимо, бог принял его правду.
- Это не самое худшее, - продолжил Дитрих. – После боя я зас… застрелил еще одного. Уже не врага, а нашего, верующего, божьего камня. Он был предан тебе, боже. И я его… Господи, прости!
Фреска все так же золотилась в безмолвии. Но свет как будто померк, воздух стал душен, горло сдавило.
- Знаю, боже, что ты не простил… Я ищу службу – нахожу только унижения. Отовсюду гонят взашей, предлагают лишь такую работу, о которой стыдно сказать… И я понимаю, господи: все это – правильно! Такова есть расплата за грех. Пока совесть не очистится, не найду я себе места. Так и нужно, господи. В этом твоя забота о моей душе. Я ее чувствую и ценю! Я так благодарен тебе, о всеблагой!
От полноты чувства слезы навернулись на глаза. Дитрих упал на колени и прочел
