вижу, что черноты нет.
— Значит, мне показалось, — шепчу тихо.
— О чем ты? — недоуменно спрашивает он.
— Моя метка была почти черной.
— Она и вправду была такой, Лилиана. Но ты выжила. Теперь все будет хорошо.
— Я хочу есть, — говорю я смущенно.
Никогда не испытывала такого голода.
— Это отличные новости, миледи, — ко мне подходит лекарь Морис. — Вам сейчас надо набираться сил и есть за двоих.
— За двоих? — переспрашиваю.
— Вы в положении, миледи.
Я испуганно кладу руку на свой плоский живот, но ничего не ощущаю.
— Срок еще совсем маленький, миледи.
Морис деликатно покашливает и выходит.
Я потрясенно смотрю на мужа.
— Ты выжила благодаря ребенку, Лили. Нашему ребенку. Драконья кровь очень сильна, она помогла тебе справиться с ядом, — говорит он. — Я почувствовал сына, когда обернулся в дракона, но не успел тебе сказать. Моя тетка уколола тебя иглой, отравленной ядом дирга, он был спрятан у нее в подвеске…
— Сына?
Снова робко трогаю живот, и Эйгар кивает.
— Дракон сразу это понял, ведь ты моя истинная.
Я лихорадочно пытаюсь посчитать сроки, но женские дни всегда приходили у меня нерегулярно. Последний раз они были, когда Торген забрал меня из монастыря.
Пока не знаю, как отнестись к этой ошеломляющей новости.
Конечно, наши горячие ночи должны были принести свои плоды, но я не знала, что это случится так быстро.
Хотя когда-то я мечтала о любящем муже и детях.
— Ты рада? — муж пытливо заглядывает мне в глаза.
— Это неожиданно…
— У тебя будет много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли, целых восемь месяцев.
Эйгар прижимает меня к себе так крепко, что я слышу, как стучит его сердце.
Молли приносит поднос с тарелками, и я жадно начинаю есть.
Пожилая служанка смотрит на меня с умилением.
— Давайте еще добавки принесу, миледи? — предлагает она.
— Госпожа Молли, на первое время миледи достаточно, — строго говорит Морис, заглядывая в комнату.
— Вот и стала я госпожой, — ворчит Молли, забирая поднос и закрывая дверь.
Наконец мы с мужем остаемся в комнате вдвоем.
— А что с ней? — спрашиваю я.
Эйгар сразу понимает меня.
— Арда пока в темнице замка. Позднее я решу, когда ее казнить.
— Казнить?
— Это преступление карается смертью, Лилиана. Пусть даже она сестра моей матери. Не думай пока об этом, тебе надо отдыхать.
Не могу я об этом не думать! Но вслух говорю:
— Вам тоже надо отдыхать, милорд, — говорю я.
— Эйгар! — поправляет муж меня.
— Тебе тоже нужен отдых, Эйгар…
Лорд ложится рядом, бережно обнимая меня.
От него пахнет мятой и морозным холодом.
Он целует меня в шею, а потом зарывается лицом в мои волосы.
— Надо посадить жасмин в саду, — шепчет он. — И лилии…
Я засыпаю.
* * *
Просыпаюсь бодрой и неожиданно полной сил, снова чувствуя зверский голод.
Эйгара рядом нет, а в кресле сидит Молли с вязанием. Она быстро приносит мне еду и помогает привести себя в порядок.
— Долго я болела, Молли? — спрашиваю я.
— С неделю, Лили. Милорд Эйгар от тебя почти не отходил. Никого близко не подпускал, кроме господина Мориса и меня. Господин Морис сказывал, что тебя хотели погубить ядом проклятых диргов. Уж не знаю, где мать милорда Ройса раздобыла эту дрянь. Видно, затаила ненависть к милорду Эйгару после смерти младшего сынка.
— Не пойму я этих драконов, Лили, — вздохнула Молли. — Иногда мне кажется, что у них вовсе нет сердца…
***
За два следующих дня я настолько восстановилась, что чувствую себя даже лучше, чем до нападения Арды. Мое тело словно звенит от скрытой силы, а отражение в зеркале показывает юную женщину с сияющими карими глазами.
Мне вдруг становится интересно: какие глаза будут у нашего сына?
Когда думаю о малыше, сердце наполняется теплом.
Эйгар почти не отходит от меня и относится так бережно, словно я хрустальная ваза.
Мне почти все время хочется есть, и я боюсь, что скоро растолстею, но лекарь Морис говорит, что это нормально…
Мы с Эйгаром обедаем в спальне, когда раздается стук в дверь.
Заглядывает стражник.
— Милорд, к замку прибыла повозка и два всадника, стоят перед мостом. Мужчина в повозке говорит, что он дядя миледи Лилианы, барон Симус Монтейн. Заявил, что у него к вам важное дело, милорд, — докладывает стражник.
— Пропусти их, Таэр.
Мы с Эйгаром проходим в одну из гостиных. Большая комната словно наполнена солнцем. Деревянные стенные панели украшены янтарем, диваны и кресла, обшитые бархатом кремового цвета, роскошный желтый ковер на полу, мраморная статуя летящего дракона в углу. Изысканность и роскошь, к которым я, наверно. никогда не привыкну.
Вскоре туда приводят моего дядю.
Дядя Симус выглядит неважно. Веки под красными глазами набрякли, одежда висит мешком. Кажется, он даже немного похудел.
— Милорд эш Эмберт, Лилиана, приветствую вас, — говорит он.
Эйгар делает знак, и слуга ставит перед дядей тарелки с едой и кувшин вина.
— У вас очень красивый замок, милорд, — говорит дядя, оглядывая убранство комнаты. — И ты, Лилиана, прекрасно выглядишь… Тетя и Беатриса наказывали передать тебе привет, они скучают по тебе.
Конечно, это откровенная ложь, но я вежливо отвечаю:
— Спасибо, дядя Симус.
Дядя ест, стараясь сохранить достоинство, а затем говорит:
— Милорд эш Эмберт, мне хотелось бы поговорить с вами наедине.
— У меня нет секретов от миледи, — бесстрастно отвечает Эйгар.
Дядя Симус краснеет, вытирает пот со лба платком, а затем начинает:
— Милорд, я к вам по важному делу. Речь идет о моей репутации и о судьбе моего сына. Мне стыдно признаваться в этом, но недавно он похитил из моего дома почти все драгоценности моей супруги и дочери, в том числе и те, что подарили вы Беатрисе, милорд. Он проиграл их, наделал огромных долгов и теперь находится в тюрьме. Если он не расплатится, его ждут суд и каторга.
— По-моему, я уже говорил вам, барон, что я не намерен оплачивать долги вашего непутевого сына. Вы зря проделали столь дальний путь, — холодно отрезал Эйгар.
Дядя Симус пожевал губами. Выглядел он жалко, казалось, вот-вот расплачется, как обиженный ребенок.
— Милорд эш Эмберт, для Беатрисы нашлась хорошая партия, но я пообещал
