в его глазах ценность. Но Благородная супруга запретила распускать гарем. Матушка считает, что не имеет права портить жизнь остальным наложницам. Чтобы не осквернять себя другими женщинами, и не идти против воли Благородной Супруги, отец договорился с дядей, что тот будет исполнять его некоторые обязательства в гареме. Но это секрет. Государственная тайна.
Я не была уверена, что мне надо это знать. И что князь имел право рассказывать мне об этом.
— Мин-Сю, — Хань повернул мои кисти ладонями вверх и поцеловал. — Я всегда уважал выбор императора, но никогда не понимал, почему он так делает. Пока не встретил тебя.
— Князь, что вы такое говорите? Это… Это же…
— Я говорю правду. Теперь я понимаю, почему отец не посещает гарем. И почему потакает Благородной Супруге во всех ее безрассудствах.
— Князь, это… Это не совсем уместно. Я ведь… Я недостойна…
— Мин-Сю, — одним движением он перехватил мою руку и положил ее себе на грудь. Туда, где шумно билось его сердце. — Я знаю, что твой брак был ошибкой. Что маркиз так и не стал тебе мужем, а со стороны старших ты терпела унижения, не имея возможности просить о помощи. Это невозможно забыть. Но я прошу тебя набраться смелости и дать мне шанс. Только один шанс.
Слова звучали искренне. В глазах Ханя плескалась такая искренняя надежда, что мне захотелось не только дать ему шанс, но и поверить, чтобы у него все получилось.
— Хорошо, — голос задрожал. — Я думаю, что если император позволит… Мы можем…
Договорить я не успела. Двери павильона снова распахнулись. Внутрь в сопровождении Ляна вошел старый евнух.
— Императорский указ прибыл! — хорошо поставленным голосом сообщил мужчина. — Князь Хань-Шэн примите указ!
Хань, не вставая с колен, повернулся к евнуху. Я опустилась рядом. Сердце заколотилось еще быстрее. Просто так такие приказы не приносят. Вдруг стало страшно.
— Огласите указ! — приказал Хань.
Теперь в его голосе не было ни трепета, ни нерешительности. Словно мужчина, который секунду назад просил у меня шанс — исчез. Евнух развернул золотой свиток и громко начал читать:
— Нам стало известно, что наш сын, третий князь, Хань-Шэн, благородный и доблестный, встретил достойную пару! Посему повелеваю! Даровать брак третьему сыну и драгоценной госпоже дома Вэй, дочери генерала – защитника! Церемонию провести в ближайшую благоприятную дату! Да будет так!
— Я принимаю указ! — также холодно произнес князь и принял у евнуха свиток.
— Простите, князь, за вмешательство, — вдруг сказал евнух. — Благородная Супруга потребовала лично прибыть на вашу свадьбу. Император не смог остановить вашу матушку.
* * *
Фэн-Жун
Только на десятый день после злополучного пира Фэн-Жун окончательно пришел в сознание. Все тело маркиза болело от побоев, но сознание уже стало ясным, и он не проваливался в тяжелый, наполненный бесконечными страданиями сон. Правда, в этом сне страдал не он. На протяжении всех этих долгих дней Фэн-Жун наблюдал за тем, как его законная жена подвергается телесным наказаниям: палки, плеть, переписывание сутр стоя коленями на битом стекле, голод, унижения.
Он наблюдал за этим как будто со стороны и поражался жестокости происходящего. Сны приходили с запахом могильной горечи и казались такими реальными, словно происходили на самом деле.
Больше всего маркиза поразила сцена, когда после близости с женой, он выставил ее на улицу под снег, стоять напротив павильона наложницы. Он сказал Мин-Сю, что это наказание за то, что она плохо служит мужу, и скрылся за дверями.
В ту ночь, законная супруга маркиза, потеряла сознание от холода. Он не знал, что она чувствовала, глядя на то, как в павильоне Сюэ-Жэнь гаснут свечи. Но видел, как истощенное тело завалилось набок и рухнуло в грязь.
Фэн-Жун видел себя со стороны и теперь точно знал, что все, что с ним случилось, — лишь малая часть мести, которую он должен нести за обиды женщине. Вот только он не понимал, когда смог совершить все это. Ведь Мин-Сю была его женой всего лишь несколько месяцев.
Но самым жутким было не это. Самым жутким в этих снах была фигура высокого существа с двумя лицами. Существо ничего не говорило, ни о чем не спрашивало, ничего не требовало. Оно только наблюдало за происходящим, словно беспристрастный судья, готовый в любой момент огласить приговор.
После пробуждения Фэн-Жун долго молчал, не в силах ни слова произнести. Чувство скорой гибели поселилось рядом с ним в одной комнате. Он боялся двигаться, говорить, даже моргать. Казалось, что если кто-то увидит, что он очнулся, жизнь тут же оборвется.
* * *
Янь-Янь
Она сидела у маленькой жаровни, гадая, понравился танец князю, или нет. Опыт подсказывал, что такие мужчины, как Хань, не действуют спонтанно. Она понимала, что сейчас князь увлечен бывшей маркизой. Но надеялась, что его потребности окажутся сильнее, и это даст ей возможность получить теплое место в резиденции.
Время шло. Нужно было ложиться спать, но она все же надеялась, что князь кого-нибудь за ней пришлет. Выходить из комнаты Янь-Янь тоже боялась. Иначе она могла пропустить посланника князя. Но чем ближе подходил рассвет, тем быстрее таяли надежды.
Она уснула сидя, глядя на остывающие угли. Когда в дверь постучали, за окном уже было совсем светло. Слуги уже час, как суетились во дворе, таскали воду, подметали заснеженные дорожки, бегали с поручениями в город.
— Янь! Просыпайся! — это был голос Шан-Ци.
Услышав знакомый голос, девушка расстроилась. Появление служанки маркизы означало только то, что ее план не сработал. Но следующая фраза Шан-Ци вселила в Янь призрачную надежду на сытое будущее.
— Князь приказал тебе собрать вещи.
Девушка распахнула дверь комнаты и посмотрела на служанку.
— Собрать вещи?
— Да, — кивнула Ци, — мне сказали, что ты переезжаешь в другой дом.
— Другой дом? Куда?
— Не знаю. Это приказ князя Хань. Господин Лян просил тебе собрать вещи и ждать.
Глава 39
Цин
Все дни после банкета наложница Цин старалась вести себя очень тихо и не попадаться на глаза старой госпоже. Она притворялась слабой, больной и почти не выходила из павильона. Все это время Цин рассуждала над своим положением.
От мысли о потере ребенка девушка оправилась довольно быстро. Изворотливый ум придумал, как обернуть ситуацию в свою пользу. Старая госпожа уже знала, что причиной трагедии стала наложница Сюэ. Сейчас, когда маркиза покинула резиденцию,
