быстро не потушишь, а дыма даёт жуть. И каждый из его людей тоже понимал, что мы знаем каждый их шаг, нам известно, где они ночуют, — и тут уже поневоле начнёшь думать: а не ударят ли по нам прямо сейчас? А шум вокруг только усиливал это ощущение. Как и тени появляющиеся и исчезающие. К тому же, Ранд отлично умел имитировать ложный след.
— Если и Нак сделает свою часть, тогда бой с Вакой будет куда проще.
Он должен был не только дать ложные сведения о стоянке, но и попытаться увести тех, кто будет на грани. Как минимум на пятерых из его общины он повлиять способен. И эта ночь — идеальный шанс. А самое занимательное, что он не мог дать больше, чем-то, что мы ему рассказали, даже если бы очень хотел. Он видел стоянку, скрытую бурей, не знает ничего об укреплениях, позициях. Но даже если он не пожелает предавать Ваку — что-то рассказать ему придётся, и это что-то дали ему мы, иначе Вака просто прикончит его.
— Надеюсь, Дана — достаточная мотивация, чтобы перебить страх перед Вакой. Да и Сови тоже подливает масла в костёр раздора. Он начал действовать куда раньше и, возможно, уже подготовил хорошую почву, — на этих словах я ощутил комок в горле. — Либо Вака уже убил его. Он отпустил Зифа, предал Ваку. Но даже так — убийство шамана не лучший знак для стаи.
Я уже закопал многие лишние чувства глубоко, где сыро и темно. Я и впрямь был благодарен Сови за освобождение Зифа, за Нака и то, что он рассказывал про меня внутри стаи. Такого шпиона ещё поискать надо. Но я понимал, что он вряд ли останется жив после всего. И рисковать собой или кем-то из моего племени ради него — я не был готов.
Но, когда всё закончится, я отправлю его дух на Ту сторону, как подобает, с жарким племенем, охрой и в хорошей шкуре. Это единственное, что я смогу сделать для него.
Фью-ю-ю!
Раздался далёкий свист.
Высокий, пронзительный звук прокатился над лесом и медленно истаял среди заснеженных деревьев. Значит, Вака остановился на ночь. Всего сигналов было три: остановка, движение, разделение. И мы даже не пытались скрыть значение этих сигналов. Он должен был понимать, что нам известно абсолютно всё, что делает его община.
Но был ещё один дротик — единственный и особенный. И применить его должны были сегодня.
Следующие несколько часов тишина сменялась гулом, либо резко рвалась от низкого свиста дротика. И так будет продолжаться почти до самого рассвета. И после него — все вернутся обратно на стоянку, чтобы отдохнуть. И в то время, как мои люди будут спать, охотники Ваки будут идти через пересечённую местность, едва выспавшиеся.
Так я и сидел, подкидывал древесный уголь в очаг, скрытый от ветра камнями, но с притоком. Таким образом дыма почти не было, а жара было предостаточно. В эти дни мы готовили и обогревались исключительно с помощью запасов угля. Нас будто бы и не было тут, словно стоянка пуста. А добавить к этому, что все ходили в белых шкурах, — впечатление создавалось сильное. Особенно ночью, когда стоило отойти на десяток шагов, и человек будто растворялся среди сугробов.
Хруст…
Позади хрустнул притоптанный снег. Я обернулся и увидел Таку. Ей уже было лучше, но цвет ещё не вернулся щекам.
Я молча вытащил из-под себя край шкуры, и она села вплотную, прижавшись своим плечом к моему.
— Тебе стоит отдыхать, Така, — сказал я.
— Да сколько уже можно… — недовольно отозвалась она. — Мне уже лучше, правда.
— Как скажешь, — буркнул я.
Некоторое время мы молчали. Слышно было только, как потрескивает древесный уголь да шуршит снег по шкурам навеса.
— Кай-Хак ведь с Вакой, да?
— Скорее всего, если он его не убил. Такра тоже с ним, в этом я уверен больше.
Она подтянула ноги к груди и обняла колени руками.
— Беспокоишься за него?
Така вздрогнула, будто я спросил что-то очень неприличное.
— Он ведь отец твоего дитя, — добавил я.
— Я… Ив… спасибо, что не убил его, — с трудом произнесла девушка. — Раньше он был не таким. Кай-Хай был хорошим вождём, сильным мужчиной.
— Верю. Это Такра сделал с ним.
Она тихо выдохнула и привалилась ко мне. Мы сидели и смотрели на дым в лесу. Он был уже в нескольких километрах от стоянки. У Ваки будет время добраться до реки, разбить стоянку. Атаковать он, скорее всего, будет ночью, как каждый раз до этого. И это тоже играло мне на руку.
— Он убьёт его, да? — неожиданно спросила она.
Я не стал врать и увиливать:
— Да, убьёт. Он убивал всех вождей.
И всё же я не стал говорить, что сделает он это, скорее всего, на наших глазах. Ваке известно, что к нам перешла часть соколов. И такое действие может быть попыткой деморализовать нас и поднять дух своих бойцов. Это было весьма логично.
— Но если будет шанс, что Кай-Хак останется жив, — я повернул голову и глянул на Таку, — я позволю ему сесть у нашего костра. Если он захочет.
Така ничего не сказала.
Только сильнее обхватила колени. Несколько снежинок успели растаять в её волосах и блестели там мелкими каплями.
— Я не хочу, чтобы ты умер, Ив, — она сказала это с такой тоской, будто всё предрешено. — Почему ты не захотел уйти, как в прошлый раз? У тебя же вышло…
— Вака не оставит меня, даже если я уйду. Он будет искать и рано или поздно — найдёт. Но тогда он будет уже сильнее. Сейчас у нас есть шанс закончить с ним. Он думает, что мы слабы, а он — силён. Но это совсем не так.
— Но у него же столько охотников…
— Неважно, сколько у тебя охотников, Така, — улыбнулся я. — Если они не верят в своего вождя, нет от них толка.
Она вновь ничего не ответила, видимо решив, что спорить бесполезно. Да и смысла не было, уже поздно думать об уходе или капитуляции.
Теперь остаётся только сражаться.
И победить.
Именно этой ночью Вака впервые ощутит на себе силу Великой Ивы. И когда красный дым заполонит небо, он почувствует, что духи отвернулись от него. И почувствуют все, кто идёт за ним.
Если выживут.
«Прости, Дана… прости, Така… — подумал я и прикусил губу. — Но больше я не могу ждать».
* * *
— Гиенье дельмо! — выругался Шако. — Сколько есё⁈ А-аа!
Жж-шш-уу! ЖЖ-УУ! Шш-шш! Звук то рос, то
