падал. Приходил с одной стороны, и только какой-нибудь «нос» отправится на звук — как тот тут же исчезал. И сразу же возникал новый, уже с другой стороны. И так было каждую ночь. Порой звук становился до жути громким, отдающимся в костях, где-то в самом нутре.
Никто уже толком не спал. Люди дёргались от каждого треска ветки, просыпались от собственного храпа, хватались за оружие, стоило кому-нибудь пройти между шалашами.
— Помолчи уже… знаешь же, он не закончится по твоему желанию, — спокойно проговорил Вака, разрывая пальцами пласт сушёного мяса.
— Хось одного поймась! Я бы… аа-ах…! — свирепел он, не в силах что-то сделать.
Шако ходил на звук раз. Вроде даже подкрался. Но всё, что ему досталось, — белый силуэт вдалеке. Он отправился по следу, гнался за ним. Но след никуда не вёл. Он оборвался на небольшой прогалине. Словно это и впрямь был дух, а не человек. Он просто исчез. Но Шако не рассказывал об этом остальным. Многие и сами видели такие следы, что кончаются там, где кончиться не могут.
— А… а если это и впрямь духи? — вдруг заговорил Бедир.
Он был из бывших медведей. И полностью оправдывал своё имя. Крупный, с мощной костью и ужасной хваткой. Его ручища могла переломить шею без усилий, а уж когда ему в руку попал атлатль, так он прошивал оленей насквозь. И сколько его имя соответствовало внешнему виду, столько же не сходилось с его характером.
— Духи-духи! Какие есё духи⁈ — прошипел Шако.
Мало было тех, кто посмел бы говорить такое при нём. Но не Бедир. Он в целом не имел представления о такте или атмосфере. Говорил то, что думал, и думал, что говорил. Такой вот Бедир.
— Ты же видел духа… так только духи говорят… — тихо проговорил он, прислушиваясь к затихающему гулу.
— Я видел белую скулу! Это хто-то из Ива гиен!
— Или Белый Волк… — раздался скрипучий голос за спиной Шако. — Не слышите, как гневается Великий Волк?
Сови сидел, скрестив ноги. Руки его были привязаны к кривой лиственнице. Лицо всё измазано кровью, шерсть на вороте слиплась, кровь засохла тёмной коркой. Левый глаз был замотан шкурой с мхом. Шако вырезал этот глаз. И как же он был зол, когда не услышал крика шамана.
Сови выглядел так, словно боль уже перестала иметь для него значение. Он едва заметно покачивался у дерева, но единственный оставшийся глаз смотрел ясно и спокойно.
Сердце Шако ускорилось при виде спокойного, без доли страха взгляда шамана. Верхняя губа задёргалась. Внутри что-то сжалось, закопошилось.
Мерзкое ощущение… оно ему очень не нравилось.
Он так хотел прирезать этого предателя! Измучить его так, чтобы он наконец закричал!
— Дельмо! — бросил Шако, хватаясь за кинжал.
— Не смей, — как хлыстом ударил Вака. — Шамана трогать нельзя. Беде быть. Забыл уже?
— Он не шаман уже!
— Как же не шаман? — спросил Сови. — Я слышу духов. Говорю с ними. И сейчас они вопят. Вы не слышите.
ФЬЮ-БУУ!
Раздался сначала резкий, а затем басовитый гул, пронёсшийся над головами. Все разом вздрогнули, ухватились за копья и атлатли. Но вскоре гул исчез так же быстро, как и появился.
Несколько охотников ещё долго смотрели в темноту поверх костра, будто ждали, что сейчас между деревьев покажется белая морда.
— Нак, завяжи ему пасть, — дал команду Вака.
— Д… да!
Юнец быстро побежал к Сови, взяв кусок шкуры. Он встал на колени напротив него. Стал разглаживать кусок кожи.
Вибрирующий гул вернулся вновь. Но теперь уже с другой стороны.
— Я говорил с Ивом… — прошептал Нак на ухо Сови. — Я сказал Варм-Ору то, что сказал Ив.
— Молодец, — шепнул Сови. — Возьми оленей. Уходи с ними быстрее. Они уже готовы.
— Но… — Нак уже занёс руки ему за затылок, чтобы завязать узел.
— Они пойдут. Идите к Большой Реке, там смотрит Так, — уверенно сказал Сови. — Ты был много с Вакой. Не слушал свою кровь. Но не забыл о рогах. Как и они… отведи их к Иву. Помоги сыну Волка.
Сови всегда был предельно осторожен. Он следил за каждым: оленем, медведем, змеем, соколом. Каждое племя было иным. Медведи уважали силу, оттого и шли за Варм-Ором. Они сами избрали его своим вождём, когда позволили Серому Медведю биться с ним. Змеи его страшились, и страх их был велик, больше, чем густота крови. Но олени, как и соколы, — не простили пролитой крови соплеменников. Даже надев шкуру волка, они не сбросили копыта. Они ненавидели волков. И у них было достаточно времени, чтобы ненависть дала им решительность.
И Снежные… Сови знал, что Вака приготовил для них. Если бы он смог подобрать нужные слова, то все ушли бы… Но он был рад, что дал волю хотя бы Зифу. И очень жалел, что не успел перерезать горла остальным. Теперь их ждала участь куда хуже.
И только поэтому он всё ещё был жив.
— Но ты… — Нак уже прижал шкуру к губам Сови.
— Нак! Ты чего там возишься? — крикнул Вака.
Нак дёрнулся, но постарался придать голосу уверенности.
— Иду! — Он затянул узел.
Но во взгляде Сови Нак видел, что он ни о чём не жалеет.
Когда он сел у костра, один из змеев, по имени Шихай, пристально глядел на него. Нак вдруг занервничал, уж не услышал ли он разговор? Но гул так и лился с разных сторон. Непросто было слушать того, кто в метре, а уж там. Нет, не мог он услышать.
— Странно это, олень, — заговорил он. — Говоришь, у него одни женщины и дети, да пяток охотников… — он прищурился. — Но неужто все охотники в лес пошли ночью. Не верю я тебе.
Нак сглотнул, сжал кулаки, чтобы не было видно дрожи.
— Долго не мог глядеть. И буря была. Рассказал то, что видел. Метки оставил.
— Метки-то оставил, только чего-то за каждой меткой — белая тень виднеется. А уж что приглядел мало, тоже не похоже на Нака. Ты хороший «нос», разнюхиваешь как нужно. А тут толком ничего не рассказал.
— Да, Нак, как тах? — осклабился Шако. — И Гана плилезал Табил… а ты Табила… И в селдце то! Тосно! Одним махом!
Нак днём показал тела Гана и Табира в гроте. До того Ранд и Шинта помогли ему убрать лишние следы. Всё выглядело именно так, как он рассказал: Табир убил Гана, затем напал на Нака, и ему пришлось убить его. Только проблема была в том, что мало кто верил, что он способен убить Табира.
— Табил был сильным охотиком!
Варм-Ор сказал Шако не
