трогать Нака. Да и Вака вечно прикрывал юнца. Но если кто другой прирежет — тоже неплохо. И сейчас этим кем-то мог стать Шихай. Если только удастся выставить всё так, что Нак предал стаю.
— Он был ранен. Ты видел плоть, — ответил на выдохе Нак.
— Даже ланеный…
— Хватит, Шако. Иди смени Турда, — вдруг влез Вака. — Пора и ему посидеть у костра.
— Вака… я не твой щенок…! — выплюнул Шако, вскочив на ноги.
— Я сильнейший волк! — рыкнул Вака, тоже встав.
Кто-то у костра замер с куском мяса у самого рта. Кто-то уже потянулся к оружию.
А гул вокруг только рос! Нервы и без того были натянуты до предела у каждого! И не хватало одного удара кремнем, чтобы трут вспыхнул!
И тогда пространство разорвал жуткий щёлкающий визг! Такой громкий и низкий, что он ударил по ушам!
Волки не слышали его прежде.
Несколько человек пригнулись. Один из молодых охотников вскрикнул и прикрыл голову рукой, будто сверху на него уже падало что-то невидимое.
И почему-то Наку показалось, что именно этот свист стал той самой искрой.
— Ты дазе не волк! Ты медведь! И скула этого не меняет! — ревел Шако.
— Закрой пасть! — Вака шагнул, огибая костёр.
Охотники начали вставать, окружать их. Медведи уже скалились, предвкушая долгожданное столкновение. Они изголодались по крови, желали выпустить всё то, что накопил в них этот нескончаемый гул и свист.
Шако попятился назад, понимая, что поддержки у него не будет. Настоящих волков почти не осталось в стае, только те, кто просто накинул шкуру и повесил себе клык. Он думал, он знал, что должен был быть Вакой! Это имя должно принадлежать ему, а не какому-то медведю!
— Я… не… пойду! — громко прошипел Шако, поднимая кинжал.
Теперь к гулу из леса добавился гомон охотников. Они плотно окружали Ваку и Шако, начинали заводиться, улюлюкать и петь:
Ха-йя! Ху-оо! Ха-йа!
Это был призыв к бою. Ни у Ваки, ни у Шако больше не было возможности отказаться пролить кровь стоящего против.
И за всем этим гомоном только Сови спокойно смотрел, как Нак незаметно уходит в сторону специально отдалённого костра, где сидело трое оленей. И так же незаметно в этом рёве, топоте и криках они ухватили копья, атлатли и дротики да исчезли в тени.
— Давай! Сюда! — выдыхал Шако, не решаясь сделать первый шаг. А может, надеялся, что кто-то это остановит.
И Вака двинулся на него, занося кинжал. Шако кинулся назад, но наткнулся на других охотников. Те толкнули его в спину. Он полетел на Ваку и, казалось, — это конец, кинжал уже рвался к его шее.
— СТОЯТЬ! — раздался резкий голос.
Все узнали его.
Этот голос для них стал голосом Великого Волка.
Голосом духов.
И Вака дёрнул рукой в тот момент, когда уже должен был перерезать горло Шако. Он был полностью уверен в том, что Шако подчинится воле Варм-Ора.
— Всё, — выдохнул Вака.
И за этим выдохом лезвие полоснуло по горлу.
— Кх-аа! ХА! — захрипел он, раскрыв глаза и попытавшись схватить Шако.
Но тот отскочил с оскалом.
— Всё… — с наслаждением прошипел Шако.
Кровь Ваки потекла между пальцев, которыми он пытался зажать разрез, тёмными каплями застучала по утоптанному снегу.
— ВАКА! ШАКО УБИЛ ЕГО! — заревел кто-то из ближайших охотников.
Другой выхватил свой кинжал. Третий уже потянулся к Шако.
И тут вновь:
— СТОЯТЬ!
И за этим голосом пришёл новый звук.
Свист.
Короткий и далёкий, но отчего-то разошедшийся не как обычно над головой. Все застыли. Варм-Ор будто не обратил на него внимания. Пошёл через охотников в сторону Ваки и Шако.
Послышался новый свист, с другой стороны.
Варм-Ор оказался за стеной охотников, лицом к Шако.
И тут новый свист.
— Шако, ты слышал меня? — спросил вдруг он.
На нём была чёрная медвежья шкура, вычерненная тёртым углём. Покрытые жиром косы свисали по плечам, в них были вплетены зубы поверженных вождей, несколько ключиц их женщин. Открытый лоб покрывал слой красной охры, а ниже глаз расходились полосы угля. В правой руке он держал резное копьё с широким наконечником.
В свете костров он казался ещё крупнее. Чёрная шкура съедала очертания тела, и только охра на лице да белые кости в волосах вспыхивали при каждом движении огня.
— Валм-Ол… — заскулил вдруг Шако.
Варм-Ор шагнул к нему. Посмотрел сверху вниз на дрожащее тело Ваки. На кровь, вытекающую из реза на шее. Глянул на Шако.
— Смотри на меня, Шако, — сказал Варм-Ор.
А охотник весь сжался, не мог даже поднять головы.
— СМОТРИ НА МЕНЯ! — рявкнул Варм-Ор. Он и сам едва спал от вечного шума.
Одновременно с голосом послышался новый свист — четвёртый. Но всё внимание Варм-Ора было уделено Шако.
И охотник наконец поднял глаза на своего вождя. Он часто дышал, едва моргал, глядя Варм-Ору в глаза. Его левый глаз был заметно ниже правого, бровь будто наплывала на него. Но от этого вид Варм-Ора становился лишь страшнее.
Шако очень захотелось ссать.
Он едва держался.
— Валм-Ол… я… лука уже, — замямлил Шако.
— Желаешь быть Вакой? Ты сможешь вести их? — Варм-Ор показал на охотников. — Как вёл он? Как вёл я⁈
Все замерли, ожидая ответа. Ведь не было правильного варианта. Варм-Ор не просто так назначил Вакой бывшего медведя. Именно их община стала ядром новой стаи. И он сам был сильным охотником, обладал весом среди других медведей.
Шако же, даже будучи волком, был бесконечно отвратителен Варм-Ору. Труслив, импульсивен, жесток не в меру необходимого. Но он был тем, кто был предан ему как никто. Было достаточно указать пальцем, и Шако прирезал бы любого. Так было с теми, кто не желал принять Варм-Ора.
Но, похоже, проблем от него стало больше, чем пользы. А сейчас, когда стая готова рвать глотки друг другу, когда придётся биться с тем, что ночами рыскает средь крон, — ему нужны были верные волки. И Шако станет жертвой, символом справедливости Великого Волка.
— Я… не смогу, — сказал Шако и ощутил, как обжигающая моча потекла по его ляжке.
И тут пришёл пятый свист.
— Тогда…
И в следующий миг из-за деревьев в сторону Варм-Ора вылетели дымные свёртки. Сразу пять штук, да в разные места. Дым тут же начал распространяться по стоянке.
Свёртки ударились о землю, запрыгали по снегу и почти одновременно выплюнули густые серые клубы.
— Кха-ха! — закашлял вождь. — Отбросьте их! Быстро!
Охотники метнулись к свёрткам. Тушить их было почти бессмысленно, только воду тратить, а дыма за то время дадут уйму. Только обычно закидывали один свёрток, а тут сразу пять.
— Что-то не
