в США, лягушка-бык размножается с марта по август. Издает очень низкие звуки, напоминающие коровье мычание.
1917
Я взбежала по лестнице в свою комнату и захлопнула за собой дверь. Пока пальцы торопливо расстегивали бесчисленные пуговицы, мной овладело чувство освобождения от гнета маминых ожиданий. Я быстро натянула старые бриджи для верховой езды, наслаждаясь удобной, не сковывающей движений одеждой. Здесь никто не будет меня приручать.
Позабыв о манерах, я кубарем слетела вниз по лестнице, рванула на себя кухонную дверь и остановилась лишь на миг, чтобы крепко обнять ошеломленную Клементину. Когда я на всех парах мчалась по двору с развевающимися на теплом летнем ветерке волосами, до меня донесся отцовский голос: «Он на ближнем лугу!» Его слова еще пуще подстегнули меня.
В зелени пастбищ там и сям виднелись пятна клевера, над которыми жужжали пчелы. Я добежала до деревянной изгороди и, не теряя времени, вскочила на нижнюю перекладину. На дальнем конце луга я заметила Капитано; его гнедая шкура блестела на солнце.
– Капитан! – окликнула я коня, наклоняясь вперед. – Капитан!
Жеребец резко вскинул голову, его царственная грива затрепетала на ветру. Заметив меня, он задрал голову еще выше и через мгновение с необузданной грацией устремился ко мне. Пока конь галопом мчался по полю, я с благоговейным трепетом наблюдала за игрой его мощных мускулов. Но вот он резко замер передо мной, уткнулся носом мне в живот, радостно заржал и задорно фыркнул. Я не смогла сдержать слез, обвивая руками его могучую шею.
– О, Капитан, как я по тебе скучала!
Наши отношения строились на доверии, и я опасалась, что конь не поймет, почему меня так долго не было. Но Капитан, похоже, был просто счастлив снова меня видеть. Я перелезла через изгородь и взобралась ему на спину. Ощущения казались такими привычными – и я знала, что сейчас, пока подо мной перекатываются мышцы Капитана, в голове у него проносятся воспоминания.
– Н-но! – Я вцепилась в гриву, и мы помчались по луговым просторам. После проездки мы покинули пастбище и неторопливо въехали под сень леса, на тропинку, которая в наше отсутствие совсем заросла и едва виднелась под толстым ковром палой листвы и мха. Но мы хорошо знали дорогу и вскоре добрались до уединенного оазиса – Светловодного пруда. В его водах отражалась густая листва, придавая неподвижной глади мерцающий блеск. Я спустилась к пруду и, не теряя времени, стала одну за другой скидывать с себя одежды, пока не осталась голой. Войдя по колено в прохладную прозрачную воду, я залюбовалась солнечной зыбью, отбрасывающей на окружающие деревья узорные блики. Потом громко рассмеялась, огласив тишину эхом своего голоса, сделала глубокий вдох и нырнула. Пруд поглотил меня, и я заработала ногами, продвигаясь вперед и рассекая неподвижную воду. Чувствовалось, как с каждым гребком городская пыль и грязь смываются с тела. Здесь я могла, хоть и ненадолго, укрыться от окружающего мира.
Выйдя из воды, я села на мягкую траву, вытянула ноги и подставила тело южному солнцу, чтобы обсохнуть. Над водой порхали стрекозы, поблескивая на солнце радужными крыльями. Дружному кваканью лягушек-быков время от времени вторил всплеск вырвавшейся на поверхность пруда рыбины.
Именно в такие моменты, оказываясь на лоне девственной природы Мэйфилда, я ощущала, что живу настоящей, полной жизнью. В городе, спасаясь от какофонии гудящих клаксонов, криков лавочников и постоянного гомона толпы, я заглушала в себе всякие чувства. Этот нетронутый лесной уголок позволил мне вновь обрести себя.
Отставив руки назад, я уперлась ладонями в траву, повернула лицо к солнцу и глубоко вздохнула, наслаждаясь одиночеством. Внезапно послышался лошадиный топот. Капитан поднял голову и фыркнул. Ахнув, я подхватила одежду и бросилась в кусты. Мысленно осыпая незваного пришельца отборными ругательствами, я просунула руки в рукава льняной блузки и выглянула из-за ветвей. Я была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, какие опасности подстерегают в лесной глуши одинокую девушку. Приближающийся топот копыт и шелест веток заставил сердце бешено колотиться.
– Лиззи! – донеслось до меня.
Я закрыла глаза и с облегчением выдохнула. Этот голос был хорошо мне знаком. Снова открыв глаза, я увидела подъезжающего к пруду Хью в летнем костюме без пиджака и галстука и сдвинутой на затылок соломенной шляпе.
– Замри на месте, Хью Родс. Я не одета! – Пригнувшись, я стала неуклюже продевать мокрые ноги в штанины, что оказалось делом весьма непростым.
– Я отвернусь, – насмешливо хмыкнул юноша.
Лихорадочно застегивая пуговицы, я услыхала глухой стук: это Хью спрыгнул на землю. Я причесала пальцами мокрые пряди, сделала глубокий вдох и вышла из-за кустов, смущенно откидывая волосы назад.
Мы очутились лицом к лицу посреди высокой травы. Хью, в льняной рубашке навыпуск, стоял опустив руки. С тех пор, как мы виделись в последний раз, минуло несколько недель, и я вдруг испытала непривычную неловкость. Внезапно Хью устремился ко мне. Он в несколько шагов оказался рядом и крепко обнял меня. Я ощутила возле уха его дыхание и услышала, как он шепчет мое имя. Я оттолкнула его, пролепетав:
– Я мокрая.
– Ой, прости, – проговорил Хью, сконфуженно отстраняясь, и тотчас отвернулся, чтобы не смотреть на меня. Он еще не снял дорожного костюма, весь взмок, и вид у него был довольно жалкий, по лицу катилась струйка пота.
– Почему ты не переоделся?
– Не мог дождаться встречи с тобой. Сразу с вокзала примчался сюда, чтобы повидаться. Когда мне сказали, что ты отправилась покататься верхом, я просто… – Хью пожал плечами, – догадался, что ты должна быть здесь.
Я улыбнулась его безрассудству. Ну разумеется: кто-кто, а Хью знает мое любимое место.
– Раз уж ты здесь, почему бы тебе не искупаться? Слегка освежишься. А то выглядишь так, будто вот-вот испустишь дух.
Хью оглянулся на пруд.
– Выглядит заманчиво.
– Ну так давай!
Юноша снова уставился на меня.
– А ты?
– Уже искупалась. – Я опустила взгляд на свою мокрую блузку. – Разве не видишь?
Хью покраснел и снова быстро отвел взгляд.
– Э-э, да… Но будет приятно окунуться еще разок.
– Я не намерена купаться нагишом при тебе, что бы ты там себе ни думал. – И я фыркнула самым неподобающим для леди образом.
Хью все еще стоял отвернувшись, и я не видела его лица, но в его голосе слышались искусительные нотки:
– Как угодно, но можешь купаться прямо в бриджах, как обычно.
– Пожалуй, ты прав.
Юноша повернулся и, встретившись со мной взглядом, победоносно ухмыльнулся.
– Вот и отлично. Хватит уже болтать, слышишь? Не то я сейчас расплавлюсь.
Он расстегнул пуговицы на рубашке и бросил ее на землю, затем стащил с себя
