Я же спас тебя только что от верной смерти. Давай не будем второй раз испытывать судьбу.
Эш прижалась ко мне всем телом, положив голову на мое плечо, которое все еще болезненно пульсировало. Плевать. Я был вполне доволен просто держать ее в руках.
Скоро нам придется заняться нашими травмами. Придется разговаривать с полицией и объяснять, как тело Нейта оказалось где-то на тротуаре. А еще остался нерешенный вопрос с Мередит и Мэнди. Так много всякого дерьма.
Но пока мне хотелось только обнимать Эш. Так долго, как только смогу.
Я едва не потерял ее.
«Боже».
Весь ужас ситуации обрушился на меня, словно тонна кирпичей. Должно быть, Эш уловила мои мысли, поскольку тихо заплакала у меня на шее, цепляясь за разодранную рубашку.
Мы справились.
И всегда будем справляться.
Эш
Все так болело, что казалось, словно я умирала.
Хотелось скулить, но как я могла, лежа в кровати Уина и наблюдая, как он спал? От вида его изуродованного синяками лица, расслабленного и умиротворенного во сне, на глаза навернулись слезы. В его любимых костюмах-тройках смотреть на него было сплошным удовольствием. Но все же в одних черных боксерских трусах, с повязкой на руке, приоткрытыми губами и золотистыми ресницами, веером обрамлявшими чуть порозовевшие щеки, он был поистине прекрасен. Обычно идеально уложенные волосы сейчас растрепано свисали на брови. Уинстон еще никогда не был таким совершенным.
Мне до боли хотелось вытянуть руку и коснуться его, но двигаться желания не было. Мы вернулись из отделения неотложной помощи только ранним утром, еще до восхода солнца. Оба были так измучены, что просто свалились в постель. Из-за боли и пережитого стресса я даже не смогла в полной мере насладиться своей первой ночевкой в его кровати.
Нейт мертв.
Я вздрогнула, и матрас подо мной колыхнулся. Нейт причинил мне боль, но я думала, что смогу с ней справиться. Ровно до того момента, как он затащил меня на балкон. Тогда меня охватил смертельный ужас. Я так испугалась, что больше никогда не увижу ни Уинстона, ни свою птичку. Я не хотела умирать.
И все же меня скинули с балкона.
Я едва успела осознать, что падала, когда мое запястье поймала чья-то сильная рука. Было очень больно, а ноги только и могли что болтаться, не находя под собой никакой опоры, кроме воздуха.
Уинстон поймал меня.
Он поймал меня.
И сломал при этом кость.
Небольшая плата за то, что осталась в живых.
Скосив взгляд на светло-голубой гипс, я улыбнулась. Уинстон написал на нем черным маркером: «СОБСТВЕННОСТЬ КОНСТАНТИНА. ВЕРНИТЕ УИНСТОНУ, ЕСЛИ ЗАБЛУДИТСЯ».
Поморщилась, когда снова взглянула на грудь Уина. Вся кожа была покрыта струпьями. Походило на дорожную сыпь. Нырнув за мной по бетону, Уинстон разодрал себе грудную клетку и порвал несколько связок на плече. Скорее всего потребуется операция, но нам скажут точнее на следующей неделе, когда встретимся со специалистом.
– Жутко, – хриплым со сна голосом проворчал Уин.
– Что? – уточнила я, выгнув бровь.
– Ты. Как ты смотришь на меня, пока сплю. Пожалуйста, только не говори, что собираешься заниматься этим каждую ночь. Я ожидал от совместных ночевок отнюдь не этого.
Я одарила его озорной улыбкой.
– Каждую ночь. Ты сам выбрал такое существование, парень. Я просто жила обычной жизнью, занималась своими делами, а тебе приспичило признаться мне в любви и героически спасти от падения с высотки.
– Хмм.
Потянувшись к Уину, я постаралась не морщиться от того, как натянулась кожа под повязкой на шее, и прижалась к его губам своими. Пальцы его здоровой руки тут же оказались в моих волосах и стали собственнически поглаживать, отчего мое сердце замерло.
– Можно мы пролежим в постели весь день? – прошептала я. – Пожалуйста. Я заплачу тебе миллион долларов.
Он застонал.
– Наследство уже ударило тебе в голову? Ты не получила и цента своего предполагаемого состояния, но уже пытаешься использовать его, чтобы получить желаемое.
– Я научилась этому у тебя. Это твой фирменный ход, Уин. Подавлять мелких сошек своим количеством денег.
– Но я-то отнюдь не сошка, так что не оскорбляй меня такими предложениями.
– Миллиард?
– Помолчи, – он прикусил мою нижнюю губу.
– Базиллион?
– Такого не бывает, – он улыбнулся, как самый настоящий плут. – Кроме того, ты еще не знаешь, сколько тебе достанется. Может, жалкие пятьсот тысяч.
– Тогда одолжу деньги у тебя. Долговая расписка.
– Не собираюсь одалживать тебе денег, чтобы ты отдавала их мне же.
– Это для благого дела, – заспорила я, проведя кончиком пальца по его члену через боксеры. – Я бы сделала так, чтобы время со мной того стоило.
Его член напрягся. Уинстон явно обдумывал перспективы.
Но когда кто-то забарабанил в дверь спальни, я вскрикнула, едва не выпрыгнув из кожи.
– Фрэнсис почти закончила с завтраком. Хватит трахаться, спускайтесь вниз.
– Перри, – рыкнул Уин, – у тебя есть свой дом. Едь туда.
– Пока ты будешь поправляться, я стану тут главным, – авторитетно заявил Перри, будто действительно мог здесь кого-то убедить. – Ну, пока мама не подъедет.
– Кэролайн едет?
– Будет здесь с минуты на минуту.
Уинстон тяжело вздохнул, но он вовсе не выглядел сердитым. По правде в выражении его лица появилась некая легкость, которой вчера еще не было. А еще Уин теперь смотрел на меня так, будто я могла исчезнуть в любую секунду, потому задерживал на мне взгляд дольше необходимого. И каждый раз я чувствовала себя так, словно он ласкал меня, доводя до дрожи.
– Мы скоро спустимся, – наконец, крикнул он Перри.
Поморщившись, Уин соскользнул с кровати. Я ненавидела саму мысль, что ему больно, но еще меня переполняла благодарность, ведь он кинулся за мной, совсем не заботясь о себе.
– Перестань пялиться на мою задницу и одевайся, – буркнул он, стоя ко мне спиной и открывая один из ящиков своего комода.
– У тебя прекрасный зад.
Уинстон швырнул в меня спортивными штанами, а потом и футболкой, после чего
