Рыдания застряли у нее в горле. Она взглянула на Джо. Сначала Кевин, теперь он. Неужели она так и будет всегда ошибаться в людях?
— Почему я такая доверчивая? Фрэнсис постоянно твердит мне об этом. Моя доверчивость довела меня до беды. — Она покачала головой, растерянно моргая. Джо сидел так близко, что она чувствовала запах его лосьона после бритья. — Некоторые считают, что мы сами навлекаем на себя положительные или отрицательные события и притягиваем тех людей, которых заслуживаем.
— Полная чушь, на мой взгляд. Если бы это было так, то ты бы притягивала к себе только неудавшихся вегетарианцев, которые видят ауру и боятся кармы.
— Ты опять пытаешься быть любезным? — Он улыбнулся.
— Да. Но если ты этого не поняла, значит, у меня пока плохо получается.
Габриэль смотрела на его красивое и такое знакомое лицо, в проницательные глаза, на брови, которые часто хмурились, на прямой нос и твердый подбородок. На гладкую кожу, которая после полудня начнет постепенно темнеть.
— Мой последний приятель видел ауру, боялся кармы и был вегетарианцем. Причем настоящим.
— Потрясающе!
— Он был ужасно нудным.
— Понимаешь, все дело в том, что ты неудавшаяся вегетарианка и вообще не до конца совершенна. — Он стер большим пальцем еще одну слезинку с ее щеки. — Тебе нужен мужчина, который ценит неукротимых и неуправляемых женщин. Когда-то я ходил в церковноприходскую школу и очень хорошо относился к несовершенным девочкам. В четвертом классе Карла Солазабал поднимала свою плиссированную юбку и показывала мне коленки. И за это она мне нравилась.
А он нравился ей за то, что пытался ее развеселить.
— И что же теперь? — спросила Габриэль.
Взгляд его посерьезнел.
— Как только Кевина арестуют, он будет помещен в…
— Я не об этом, — перебила его девушка. — Останусь ли я твоей тайной осведомительницей после суда?
— Нет, ты освобождаешься от соглашения. Поскольку ты ничего не знала, я уверен, что тебе даже не придется давать свидетельские показания в суде.
Его ответ тяжким грузом лег ей на сердце. Она не станет спрашивать, собирается ли он когда-нибудь встретиться с ней снова и будет ли он звонить ей теперь, когда она перестала быть его фиктивной подружкой.
— Когда тебе надо идти?
— Уже скоро.
Габриэль погладила его по руке, плечу и по голове. Она не станет говорить о том, что будет дальше — завтра или на следующей неделе. Ей не хочется об этом думать. Ее пальцы прошлись по его шерстяному воротнику и взъерошили короткие жесткие волосы. В его глазах вспыхнуло желание, и он опустил взгляд к ее губам.
— А что стало с Карлой? — спросила она.
Он положил руку ей на горло и скользнул пальцами под ее бархатный халат.
— Теперь она слуга закона штата.
Его большой палец приподнял ее подбородок, а губы приблизились, чтобы коснуться ее губ — один раз, и два, и три. Этот ласковый поцелуй пронизал ее, словно яркие лучи августовского солнца, согрев от макушки и спины до низа живота. По коленям, ногам и пяткам побежали иголочки, а в паху приятно заныло. От него пахло мятой и кофе. Он целовал ее так, как будто она казалась ему очень сладкой.
Его теплая ладонь скользнула под ее халат, и кончики пальцев прошлись по гладкой кромке бюстгальтера, задев округлости грудей. Кожу ее стянуло, и Габриэль взялась рукой за узел его галстука. Он не стал ее останавливать. Потянув, она распустила галстук, и его полосатые концы повисли на его груди. Она расстегнула маленькую пуговку на его воротнике, потом ее пальцы двинулись вниз и справились с остальными пуговицами. Она вытянула полы рубашки из брюк и положила руки на его твердый живот. Он глотнул воздух. Мягкие волоски щекотали ей пальцы, когда она провела ими вверх и накрыла ладонями маленькие соски. Его мускулы затвердели от ее прикосновений, а из груди вырвался стон.
Точно так же он вел себя, когда она его массировала. У нее тогда создалось впечатление, что он ее хочет, а потом он спросил про Элвиса Пресли и преспокойно ушел.
— Ты помнишь вчерашний вечер, когда я делала тебе массаж? — спросила девушка.
Он снял пиджак и бросил его на пол. Вряд ли я когда-нибудь забуду этот массаж.
— Я хотела тебя, и мне казалось, что ты меня тоже хочешь. Но ты ушел.
— Сейчас я никуда не уйду. — Встретившись с ее взглядом, он осторожно положил свой пистолет и наплечную кобуру на пол, рядом с пиджаком.
— Почему?
— Потому что я устал с этим бороться. Я так сильно тебя хочу, что даже больно. Мне надоело приходить домой с жуткой эрекцией, которая не снимается, сколько ни стой под холодным душем. Мне надоело лежать без сна и представлять тебя голой, как будто мне опять шестнадцать лет. Представлять, как я зарываюсь лицом в твою грудь и мы занимаемся неистовым сексом. Пора прекратить думать об этом и перейти к действию. — Он расстегнул манжеты своей рубашки. — Это правда, что ты принимаешь противозачаточные таблетки?
— Да.
Джо сорвал с себя рубашку и швырнул ее к пиджаку.
— Тогда мне пора заняться с тобой любовью, — сказал он, заключив ее в свои крепкие объятия и одновременно завладев ее губами.
Проведя рукой по ее спине и ягодицам, он нежно уложил Габриэль на спину, а сам встал на одно колено у нее между ног. Чуть отстранившись, он оглядел ее сверху жадными глазами. Халат Габриэль распахнулся, обнажив ногу, бедро и левую грудь. Джо развязал пояс и откинул бархатные полы. Его горячий взгляд ласкал ее повсюду. Он задержался на тонком шелковом треугольнике в сердечках, который закрывал ее лоно, потом медленно поднялся по животу к жестким косточкам бюстгальтера, державшего груди.
— Ты помнишь тот вечер, когда я вошел в твой задний дворик и увидел, как ты плаваешь в маленьком бассейне?
— М-м…
— Тогда я мечтал это сделать.
Джо нагнулся над ней, подложил ладони ей под плечи и уткнулся лицом в ложбинку между ее пышными грудями. Он осыпал ее тело нежными поцелуями, а Габриэль водила руками по его голым плечам и гладкой спине. Она прижала его к себе. Все ее мысли сосредоточились на нем, на его упоительных ласках. Его легкие поцелуи кружили ей голову, заставляя желать большего, и она выгнула спину, прижав свою грудь к его губам. Джо поднял голову и улыбнулся, встретившись с ней глазами. Медленные, волнообразные и ритмичные движения его бедер сводили ее с ума. Кожа ее пылала, соски напряглись, и она впилась пальцами в его плечи и потерлась о его тело. Он остановил ее:
— Не торопись, милая, иначе я опозорюсь прямо сейчас — до того как начнется самое приятное.
— Я думала, это и есть самое приятное. — Он тихо засмеялся ей в губы.
— Будет еще лучше.
