он ведет себя со мной. Вел этой ночью и этим ужасным утром!
Ловлю себя на мысли, что если он вдруг еще раз чмокнет меня в губы или захочет обнять для фото, все, что я сделаю, – это прижмусь покрепче. И ни за что больше не буду на него ворчать.
* * *
Интересно, конечно, было завтракать в такой компании, но после всего пережитого – это последнее, о чем хотелось думать. Нужно только будет спросить у папы, где это он провел всю ночь и по какой такой интересной причине приехал с Мариной.
Если он скажет, что между ними ничего не было, я его стукну, обещаю…
Нужно собираться на работу, и мне приходится долго-долго ходить с охлаждающей маской, чтобы лицо после литров слез перестало быть таким опухшим. Собираться, кстати, таким составом тоже прикольно. Марина что-то делает на кухне, Дима с папой обсуждают хоккей, я пытаюсь скрыть круги под глазами консилером, стоя у своего прекрасного зеркала… Ну почти семейное утро! За исключением некоторых «но» конечно.
Мы все дружно обходим тему личных отношений, хотя невооруженным взглядом видно, что волнует эта тема всех присутствующих. Ох, предчувствую я такой же семейный ужин, где всем и каждому придется раскрывать карты.
– Классное зеркало все-таки, – внезапно врывается в мои мысли Горин, снова нагло, как и делает это всегда, но мне больше не хочется фыркать и я выбираю только улыбнуться и кивнуть ему. – Скинешь фотки со вчера?
Замечаю в отражении, как краснею. Почему-то… Фотки и правда получились классные, но вот это его «как мы смотримся вместе» заставляет меня смущаться. Правда смотримся, что ли?
Киваю ему, не говорю ничего, и он снова нагло-нагло входит в комнату и падает на мою кровать. Есть ли смысл его выгонять отсюда, если всю ночь он тут спал и чувствовал себя максимально комфортно? Думаю, что нет.
– Ты как? – задает вопрос.
Не надо. Очень-очень-очень зря это сейчас. Я плохо, но пока отвлекаю сама себя, то сносно. А если начну думать…
– Не спрашивай, – отмахиваюсь.
– Лады, усек, – кивает он и обнимает моего мыша, укладывая на него голову. – Волнуешься перед первым днем?
– Очень! – признаюсь ему. – Нам не хватает девчонок и нужно будет устроить набор. А еще там нет закрытого зала и тренироваться будем прямо в коридоре. Ну, в одном из, не проходной, большой, как холл. Это тоже очень волнительно. И вдруг у меня ничего не получится? Вдруг я буду плохим хореографом? И девочкам не зайдет… раньше-то мы просто танцевали вместе, а теперь я как бы на ступень выше, – начинаю тараторить от волнения, но Дима, кажется, обладает каким-то чудным талантом вгонять меня в ступор, отчего я перестаю волноваться.
Он появляется позади меня так резко, что я даже вздрагиваю, обнимает за талию, прижимая меня к себе рукой одним резким движением, и, глядя в глаза через зеркало, говорит:
– У тебя все получится, Ди. Ты – восхитительная.
И уходит.
Что…
Глава 28
Марина
Дурдом какой-то… Иначе и не сказать вообще. Причем дурдом не у Громова, а в целом у нас всех.
Самая главная свалка всего и сразу – в моей голове. У меня нет ресурса анализировать произошедшее и пытаться понять свои поступки.
Почему переспала с Виктором? Потому что хотела. Все. Мне тридцать чертовых лет, я не должна оправдываться перед самой собой за свои сексуальные связи.
Почему хотела? Да потому что я устала от одиночества. Устала жить в страхе, устала не чувствовать себя женщиной, устала не получать ни капли любви и быть привязанной к одному сумасшедшему мужчине.
Громов – это колба из прошлого, которая взорвалась в настоящем таким ярким фейерверком, что он заполонил собой все пространство, не оставляя никакого выбора, кроме как утонуть во всем этом.
Я – сломанная. Как фарфоровая кукла, которая упала с верхней полки и разбилась на мелкие осколки. И эти осколки некому было собрать в одно целое и хотя бы криво, но попытаться склеить. Их просто выбросили. И мне ничего не оставалось, как научиться жить без огромной части себя. Без рук, ног… и сердца.
Виктор не нашел те осколки. Каким-то чудом за короткий срок он сделал нечто большее. Он подставил себя как опору, и я перестала ощущать свою неполноценность. Закрыл мои недостатки самим собой, при всем этом не являясь мне даже кем-то близким. Старый знакомый? Друг? Настоящий мужчина, который в один момент почему-то не отказался помочь? Или тот, кто подставил свое плечо в трудную минуту? Все это.
Он просто… не знаю. Я не знаю, как объяснить тот факт, что он заполонил все мои мысли и даже выбил себе местечко в давно израненном сердце. Рядом с ним я чувствую себя женщиной, черт, красивой женщиной! И когда случился тот внезапный поцелуй, у меня не было ни одной мысли о том, чтобы прервать это. Потому что понимала, что получу то, что никогда в жизни и ни от кого не получала. Потому что хотела быть желанной и самой красивой, и я не ошиблась: в сексе с этим мужчиной ощущать себя иначе и не вышло бы.
Я не знаю, что между нами сейчас. И, честности ради, не хочу даже пытаться понять. Просто пусть все будет так, как есть. Без лишних слов и условностей. Мы оба не готовы пока ни к каким серьезностям. Он развелся всего год назад после почти двадцати лет брака, отношения сложные, это тоже не проходит даром. А я… а я вообще ни во что не верю больше. И не умею любить. Зачем ему такой балласт в и без того непростой жизни?
Виктор вызвался отвезти меня домой по пути на работу, тем более вещи Димки, нужные для тренировки, тоже дома. Это так странно… Ехать всем вместе в машине. Со стороны почти идеальная семья. Родители, взрослые дети… Уют такой, если не знать всех подробностей.
Громов обещал мне не убивать Димку, сказал, что тот реабилитировался в его глазах после того, как показал хорошее отношение к Диане. Поверю на слово…
Мы тормозим в нашем дворе, и я машинально осматриваюсь, пытаясь увидеть знакомую и ненавистную машину. После того как Витя ударил Пашу, он не появлялся… Но я чувствую, что это не всё. Так просто и тихо он не ушел бы, и с каждой минутой, что его нет рядом, я все больше и больше ожидаю опасности. Но сейчас его
