часто заставляет делать ошибки, серьёзные, часто не простительные, фатальные. Арман хорошо чувствовал ту грань, за которой из лучших побуждений наносишь вред, или создаёшь ненужные проблемы ближнему.
Ему хотелось идти, искать, помочь, спасти, делать хоть что-нибудь, лишь бы ни сидеть в ожидании, бездействуя, на месте, зная, что каждая минута промедления может стоить жизни человеку, к которому он прикипел всем сердцем и душой. Но Умник сказал, что тропу не видит, однако Дока чувствует. Далеко, но он движется в их направлении, нужно лишь сидеть в этом месте и ждать. Его ведут призраки.
Старший стаи мутантов оставил Армана в ожидании непонятно чего и умотал кормиться.
— Неужели так и есть? Неужели этот мутант каким-то непостижимым образом чувствует Дока на таком расстоянии? Значит, ему удалось сбежать от муров… Молодец, если это так, не зря потел на спортивном полигоне, — Арман тихонько говорил сам с собой, так ему было спокойнее.
Мозг понимает, что нужно сидеть и ждать, а душа просится в движение.
Костёр, или даже горелку, Арман не рискнул разжигать. Холод он и так перетерпит — привычный, а еду разогреть или чай он мог просто руками. Главное, не перестараться, иначе жесть расплавится.
Набив желудок и согрев руки об горячую банку с чаем (зачем таскать лишнее, если можно съесть консерву и в этой же таре заварить напиток), задумался вслух о своей Анюте…
— Вот, сидишь ты, Арман, один… Жизнью битый, трудностями закалённый, боями отмечен…сильный, да ловкий, а холодно тебе. А была бы она рядом, жарко, небось, было бы…
Вот, подумал только о ней, а и теплее стало. Зарыться бы лицом в грудь твою и забыть обо всём на свете… Да пропади оно всё пропадом… и мутанты, и скребберы все…
Ох, доберусь я до тебя, Анютка…
— Урк? — раздалось над головой вдруг.
— Да, чтоб тебя!!! — Арман подпрыгнул на месте, расплескав на штаны горячий чай.
В воздухе висели две вертикальные жёлтые полоски зрачков. Самого же мутанта в кромешной тьме видно не было. Затянутое тучами небо погрузило этот кусок Стикса во мрак.
Умник давно уже пришёл, но не хотел мешать размышлениям собрата. Он чувствовал его мысли, волнения, эмоциональные всплески. Когда в эмоциях мечтателя образовались игривые нотки, Умник тоже решил немного подшутить, раз уж Арман вспомнил что-то весёлое.
Ходить бесшумно умели все элитники, ещё и по этой причине он решил немного поучить своего беспечного брата. И что в итоге? А в итоге, он получил банкой в глаз и кучу незнакомых слов, используемых Арманом, когда тот пугается или злится.
Надо выучить эти выразительные слова обязательно.
— Ты! Скотина! Бронированная! — шипел змеёй Арман, пиная Умника по лапе металлическим носком своего ботинка.
Хорошо я пошутил. Ха. Ха. Ха. Старший брат злится, но всё равно любит Умника. Пусть злится. В нём много эмоций накопилось. Лю–бо-о-вь. Лю-бить. У -бить. Как похожи слова, но какие разные по смыслу. Убить. Убить и съесть — это понятно. Любить? Я помню… помню… было… я любил самку, давно, когда был человеком. Теперь я понял, что любовь — это эгоизм. Помощь, забота, обожание — всё это для самих себя. Это как спек-наркотик — любишь — счастлив. Делать счастливым того, кого любишь — делать счастливым и себя, потому что созерцание счастья близких приносит тебе радость. Делает хорошо твоей душе. Мы думаем, что делаем что-то для любимых, на самом же деле, мы делаем всё для себя. Теперь я понимаю, что не надо говорить о любви, любит не тот, кто говорит об этом, а тот, кто переживает молча, как Арман, как Док и другие Старшие братья. Я тоже переживаю за всех и за Старших и за Младших. Получается — и я люблю? Получается так. Иные не умеют любить. А я люблю.
На душе у Умника стало тепло и радостно. Он сделал для себя ещё одно очень важное открытие.
Арман давно успокоился и держал в руках новую банку с горячей водой, которая очень приятно пахнет травами. Пахнет домом.
Умник лежал, поджав под себя лапы, и втягивал аромат родных трав, растущих на острове посреди чёрного кластера. Арман опёрся спиной на его лапу и почти спал. Мутанту было хорошо, он был счастлив, потому что знал: скоро придёт его любимый Док, и они отправятся домой. Он очень соскучился по дому. Иные, обитающие на большой земле, ему совсем не нравились. Уже была одна серьёзная стычка с другими элитниками, которые пытались обидеть его Младших, думая, что они так же ничтожны, как и их собратья. А потом заманивали к себе в свиту, обещая вторую очередь на самое вкусное мясо. Глупцы. Какие они все глупцы. Даже Борзе стало смешно. Мои младшие убили этих элитников. Молодцы. Я ими горжусь. Другого глупца убил я. Он был огромный и наглый, в два раза больше меня и намного старше, но не достаточно умён. Это его и сгубило. — Вспомнил Умник недавний конфликт.
— Ты пахнешь человеком, Иной! Ты, мясо!
— Тут большой город, много мяса. Всем хватит.
— Всё это мясо моё!
— Хорошо, тогда мы уйдём.
— Стой! Как ты посмел! Ты и твоя свита ели моё мясо и не принесли мне дань! И ты смеешь просто уйти⁈ Убить их! — приказал большой, опытный элитник, которого уже почти все Иные звали Высший и приносили дань.
Он хотел позабавиться, наблюдая за боем чужака и его ничтожно маленькой стаи со своими старшими.
Непонятные чужаки. На вид — Иные, а на запах — люди, почти как люди. Так не бывает. За долгое время жизни Высший ещё не сталкивался с такими Иными. Зачем ему их дань, если и так всё мясо вокруг принадлежит Великому Ему. В далёком прошлом Высший чувствовал только голод и иногда боль от ран, нанесённых людьми и Старшими собратьями, но теперь чувство голода не такое сильное, а броня настолько прочна, что никакие человечки или кто-либо ещё, не могут причинить ему боль. Теперь Высшего одолевало другое чувство — жажда убийства и зрелища. Забава перед убийством приносила столько же наслаждения, сколько и еда. Сейчас ему очень хотелось узнать вкус крови этих странных и наглых Иных. У него была большая стая: четыре Старших со своими свитами. У этих Иных не было ни единого шанса на жизнь.
— Зрелище! Желаю зрелища! — громогласно прорычал он своим поданным.
Моня, Борзя и Разбой стали кругом, спина к спине,
