воздух. Обессиленные дети молча валялись рядом.
— Тебе же было сказано — резать верёвки! — прохрипел я парню, немного отдышавшись.
— Чем?
— Я ведь тебе нож дал.
— Да я забыл про него.
Дети переглянулись между собой, думая, что я не заметил. Вот же неслухи…
Отдышавшись и придя в себя, мы двинулись дальше.
— Дяденька! У меня ножки болят, и я кушать хочу.
— Алёнушка, видишь, во-о-он там деревья? — Я указал рукой вперёд.
— Ага. Там лес?
— Да. Там начало нормальной земли и конец болота. Ты сможешь дойти или тебя понести?
— Смогу! Немножко ведь осталось. Идём быстрее! — Алёна припустила вперёд меня.
— Тихо, тихо! Разогналась, — я усмехнулся. — Не спеши. У берегов очень часто встречаются опасные, топкие места. Называются окошки. — Придержал я её за руку.
— Окошки? Это как в домике? — повернула она чумазую мордаху с голубыми глазёнками в мою сторону.
— Док, она сейчас тебе мозг вынесет своими расспросами, — сказал деловито Взрывник, не оборачиваясь, продолжая шагать вперёд.
Девочка замолчала и обижено засопела.
— И никаких окошкаф я не видела, — всё ещё обижаясь, буркнула юная бестия.
— Это хорошо, что не видела. Потому что, куда провалился Док, это и есть окошко. Правильно же я понял, Док? — сказал Взрывник и посмотрел на меня.
— Абсолютно верно, — я улыбнулся и устало опустился на зелёную траву под деревцем.
Сообразительность паренька меня очень радовала. Да и вообще, я этим детям жизнью теперь обязан. Думал, приедем в стаб, обязательно поговорю с главами о судьбе этих мальцов.
— Док, мы дрова собрали. Давай костёр сделаем? — Взрывник стоял с охапкой хвороста.
И откуда в детях столько энергии? Вот, вроде сидели рядом со мной, уставшие, а уже носятся как черти, дрова собирают.
— Нет, Взрывник, нельзя нам костёр разводить. И не шумите. Говорите тихо, не пищите, — я посмотрел на Алёну, которая замерла на месте и стала испуганно озираться.
— Зомбия? — прошептала она.
— Да, вполне возможно, территория ведь незнакомая. Мы не знаем, что находится поблизости. Может, населённый пункт или просто забрёл кто нечаянно. В рейде всегда надо быть на стороже и соблюдать правила безопасности. — Не стал я успокаивать напуганных детей, а наоборот, ещё больше нагнал жути.
Пусть лучше так, целее будут.
Выпили живчик, доели последние консервы в холодном виде и легли спать. Дети отключились практически моментально.
— Док, ты меня обязательно буди. Я тебя сменю на посту… Ты же всю ночь… не спать… м-м-ня-м… тяжело… — промямлил Взрывник и засопел.
И вот сижу я, смотрю на них и думаю… И мысли мои очень печальны…
* * *
— Алёна? Алёна, что с тобой? Тёть Люба, вам плохо? Алёна, что ты делаешь?
Артём зашёл в игровую комнату своего родного детского дома и увидел лежащую на ковре тётю Любу, любимую повариху, которая всегда баловала чем-то вкусным и вечно норовила обнять, прижать, а потом глаза её блестели от слёз.
Она лежала такая удивительно пугающе бледная и, кажется, мёртвая, а над ней спиной ко входным дверям сидела, склонившись, Алёнка, самая любимая её сиротка и что-то делала, чавкая и дёргая тётю Любу.
— Алё-ё-ёна, — вновь тихонько позвал Артём девочку.
Жуткий, липкий страх заползал в душу холодной змеёй, подсказывая, что происходит ужасное, неправильное.
Глаза поварихи распахнулись, и она прохрипела синими губами, обращаясь к Артёму:
— Беги-и-и-и…
Алёна издала странный, урчащий звук, и резко повернулась.
Мёртвые белые глаза и всё лицо в крови! Она ела тётю Любу!
— Бе-е-е-ги-и-и-и… — вновь прохрипела женщина.
И Артём побежал! Он бежал, а ноги почему-то не хотели слушать, еле передвигались, а Алёна была всё ближе и ближе! Она урчала и тянула окровавленные руки, скалясь и клацая грязными зубами. Впереди показалась спина знакомого человека с топором.
— Да! Это Док! Он спасёт! Только нужно добежать!
Артём не мог вспомнить, откуда он знает этого человека, но он точно знал, что этот мужчина его защитит.
— До-о-ок! — закричал мальчик изо всех сил, видя, что не успевает, Алёна уже слишком близко.
— ДО-О-ОК!!!
Мужчина с топором повернулся и заурчал, глядя на мальчика белёсыми глазами.
Артёма поймали и стали есть живьём, отдирая плоть от костей.
В горле будто застрял ком, не пропускающий звук. Мальчик пытался кричать, но голос исчез. Он смотрел, как вырывают куски его плоти, и не верил своим глазам. Он орал беззвучно.
Проснулся Взрывник весь в холодном поту. Сердце колотилось о грудную клетку, норовя пробить её и ускакать в лес.
Мальчик окинул взглядом их маленький лагерь.
Под боком тихонько сопела Алёна, нормальная, живая, совсем не зомби, какой она только что ему привиделась во сне.
Взрывник судорожно выдохнул и перевёл взгляд на Дока, который спал сидя, привалившись спиной к дереву, с топором в руках.
Подходить близко было страшно, но чтобы убедиться, что и с Доком всё в порядке и это лишь дурной сон, страх пришлось пересилить.
Мальчик аккуратно встал, чтобы не потревожить сон подружки и, стараясь не шуметь сухими веточками, попадающимися под ногами, медленно подошёл к спящему мужчине и всмотрелся в лицо.
— Нет, всё в порядке, нормальное спящее лицо. — Подумал взволнованный страшным сном ребёнок.
Чувство облегчения прошло по всему телу и отразилось на мочевом пузыре. Утерев тыльной стороной руки, нос, Взрывник огляделся и, выбрав направление, двинулся по нужде.
— Я же говорил: уснёт. Всю ночь сидеть тяжко, тем более мы все так устали. Ничё, пусть спит, теперь я покараулю, — думал мальчик, поливая ствол дерева, пока на глаза ему не попалась странная светящаяся тусклой зеленью штука.
Застегнув штаны, он отправился поглядеть на светящийся предмет. В воздухе летал странный, знакомый запах химической кислятины. Под ногами у самой земли стелилась туманная дымка…
* * *
— Док! Проснись! Ты, кажется, парня проспал! — раздался голос Рыжего в голове.
Док раскрыл глаза, и в тот же миг сердце будто оборвалось, окатив ледяным ужасом плохого предчувствия всё нутро.
Алёна мирно спала, свернувшись в клубок, а вот Взрывника на месте не было.
— Где? — выдохнул Док с замиранием сердца.
— Не знаю. Мы вокруг лагеря патрулировали, а когда к вам заглянули, вот, — указал Рыжий на пустое место ночёвки — Его уже не было. Я подумал: он отлить пошёл. Подождал немного, потом промчался
