по округе, но не нашёл. Разослал ребят на поиски, а сам разбудил тебя. Вот… — Взгляд призрака был встревоженным и виноватым.
Подскочив с лежанки, Док принялся исследовать лагерь. Леший учил, как читать следы. Хоть и не очень хорошо, но всё таки эта наука была знакома. Вот она и пригодилась.
Так, ага, вот он встал, подошёл ко мне, спящему идиоту, потоптался немного и двинулся вон туда. Ага, в туалет сходил. И чего же ты парень не вернулся назад? Куда же тебя черти понесли?
Док направился по следам дальше, пока не наткнулся на старый трухлявый пень.
— Гнилушка. Вот же падла! Наверно, привлекла пацана свечением… Так, а это что? Тво-о-ою мать! — Догадка, осенившая Дока, буквально выбила почву из-под его ног.
Чуть дальше старого пня проходила граница кластеров, и следы Взрывника обрывались как раз на ней.
— СУКА!!! ПЕРЕЗАГРУЗКА!!! — Док просто был убит горем. Схватившись за голову, он упал на колени, проклиная себя за то, что уснул. — У-у-у-у-у!!
За такой короткий срок он слишком сильно прикипел душой к этим детям, и в подсознании был уверен, что с ними уже ничего дурного никогда не случится. Это одна из распространённых ошибок, которая глушит бдительность. Страшный урок на всю жизнь. Урок — ценою в жизнь.
— Дяденька⁈ — раздался голос проснувшейся Алёнки — Дяденька, а где Артёмка?
* * *
В это же время на Острове Муха сидел на вершине холма и медитировал.
Слишком много свалилось на него за этот год. Особенно за последние несколько месяцев, а такие упражнения хорошо помогали не свихнуться.
С тех пор, как удалось выжить после длительного спорового голодания, возможности его организма очень сильно возросли, да и сам организм изрядно изменился. Едва ли он теперь человек. Зрение стало универсальным, многоспектральным и бинокулярным, слух многочастотным, обоняние, улавливая запахи, раскладывало их на химические составляющие. Защитный купол держался неограниченное количество времени на пять человек и одного мутанта. Возможно, он мог бы и больше взять, но больше ни людей, ни разумных мутантов на острове во время тренировок и опытов, попросту не было. Ко всему прочему, его организм перестал нуждаться в споровом растворе, а чернота действовала, как источник энергии. Заходя в чёрный кластер, Муха чувствовал, будто вернулся домой. Он ощущал себя этаким полубогом.
Невнятно уловив странное передвижение вблизи острова на чёрной территории, Муха встрепенулся. Как он ни всматривался, ничего и никого не заметил, но чувство тревоги обожгло словно кипятком. Поднявшись с насиженного места, он спешным шагом направился к дому. Беспокойство нарастало, перейдя в гулкий набат. Муха побежал.
* * *
Тамара во дворе у дома чистила рыбу, стоя перед разделочным столом, и напевала песню:
— Молодой, удалый витязь собирался на войну.
За воротами, простившись, оставлял свою жену.
Молодая, причитая, воротилася в избу.
Да не думала и не гадала, да откуда ждать беду.
А она не знала горя, век не зналася с тоской.
Посмотрела во след мужу, прошептала:
— Не со мной… о-о-Ой, это не со мно-о-ой…
День за днём, неделя, месяц солнце по небу кружит.
А ей снится: с милым вместе ветру навстречу бежит…
И только милый во походе, гложет всё печаль по дому.
До сих пор не ранен, вроде, и не чает по-другому.
Но, вот грудь его пронзает стрела. Пущена с далёка.
И внутри всё выгорает. И последний вздох глубокий…
О-о-ОЙ, это не со-мно-о-О-О-й…
Тяжело остаться вдовой в осемнадцать зим неполных.
Бородатый воевода отсчитал ей похоронных.
Только деньги не нужны ей, жгут ей руки золотые.
Враз остаться незамужней в её годы молодые.
Она плакала, рыдала, на закат с тоской смотрела.
Почто мужа смерть забрала, а я деток так хотела.
О-о-ОЙ, это не со-мно-О-ой…
Ох, остался тёмный омут, тот, в который с головой.
Знать, душа-то, не потонет. Буду, милый, я с тобой.
О-о-ОЙ, буду я с то-бо-О-ой…
— Красиво, — сказал Кеп, улыбаясь.
Он собрался наколоть дров. Взяв топор и точильный камень, принялся править лезвие, но заслушался. Остановился, поставил ногу на колоду, облокотившись на колено, и, отбросив все мысли, залюбовался женой. Лицо его в этот момент было неземным.
* * *
Каким-то шестым чувством Муха знал, что не успевает. Он нёсся со всех ног, перепрыгивая через кусты, кочки и поваленные деревья. Душа его вопила раненым зверем от безысходности, а тело летело выпущенным снарядом! Успеть!!
* * *
Странный, клокочущий звук прервал идиллию влюблённых, и молниеносной тенью со стороны леса во двор ринулось медузообразное существо о семи головах. Остановившись между Тамарой и Капитаном, оно, извивая своими головами на длинных змееобразных шеях словно Гидра, будто рассматривало замерших людей. Тварь клокотала и шипела, одновременно перетекая с места на место телом, как живой серо-зелёный, с коричневым отливом, холодец. Головы глаз не имели, там вообще ничего не было, кроме пасти, напичканной в два ряда острыми, игольчатыми зубами. Шеи переплетались между собой, качаясь в разные стороны, но на удивление — не запутываясь. Кеп перевёл взгляд с чудовища на Тому.
Тамара, словно предчувствуя ужасное, посмотрела на супруга. В глазах её читалось сожаление и безграничная любовь к этому сильному мужчине.
— Как же она прекрасна… — подумал он, и тихонько переложив в руках топор, прошептал одними губами:
— Люблю… — и, улыбнувшись в последний раз, навсегда прощаясь с Томой, кинулся на скреббера, с размаху вонзив лезвие в одну из длинных шей. Топор завяз в ней…
Глаза Томы распахнулись от ужаса. Она лишь прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть и не привлечь внимания к себе, потому что поняла: муж дал лишние пару секунд на спасение её и их сына. Ринувшись в дом, она увидела боковым зрением, как сразу три головы одновременно вцепились в её горячо любимого супруга, мгновенно разрывая его тело на части. До порога добежать она не успела. Последнее, что женщина увидела, это мелькнувшая тень на стене дома, и свет навсегда погас. Тома даже не ощутила боли, потому как её тело разорвали сразу с четырёх сторон.
* * *
Муха остановился на краю опушки как вкопанный. Разгромленные строения и брызги крови на земле говорили о том, что всё уже кончено. Его синие глаза налились чернотой, кости на сжатых в кулаки пальцах захрустели, а из носа потекла чёрная кровь. Из ступора буквально вышиб знакомый запах, принесённый порывом ветра от реки. Вспыхнувший огонёк надежды опрометью бросил Муху в ту сторону.
* * *
Разделавшись
