комиссии. Я двинулся следом, но на мгновение задержался, обернувшись к Люмину и Кроху, которые стояли у входа в лабораторию. Зайцелоп смотрел на меня янтарными глазами, в которых читалась тревога. Крох сидел неподвижно, но я видел, как были напряжены его мышцы, как подрагивали уши.
— Пойдёмте, — тихо сказал я, и они тут же сорвались с мест, бесшумно подбежав и пристроившись у ног.
Вместе мы шагнули за дверь. В лицо ударил резкий, спёртый запах болезни, который я научился распознавать за годы практики. Запах зверя, который боролся за жизнь.
Помещение оказалось просторным, но каким-то давящим. Гладкие стены, ровный, холодный свет магических светильников под потолком. Вдоль одной стены тянулись шкафы с инструментами и склянками, у другой стоял длинный стол для комиссии, рядом с которым находилось два человека в белых халатах.
А в центре, на массивном металлическом столе, лежал зверь.
Я замер на пороге, вглядываясь в него, и система привычно отозвалась:
[Обнаружено существо: Серебристый гривач]
[Класс: D]
[Ранг: 2]
[Состояние: Критическое]
Зверь великолепен даже сейчас, в своём жалком состоянии. Размером с небольшого пони, он напоминал помесь горного козла и снежного барса. Тело покрывала густая, длинная шерсть необычного серебристого оттенка, которая в нормальном состоянии должна переливаться и струиться при каждом движении. Теперь же она тусклая, безжизненная, и висит космами.
Голова изящная, с высоким лбом и длинными, чуть загнутыми назад рогами, которые тоже когда-то сияли перламутром, а теперь потускнели и покрылись какими-то тёмными пятнами. Глаза огромные, раскосые, были открыты, но взгляд казался мутным, отсутствующим. Зверь не отреагировал на наше появление, только тяжёлое, прерывистое дыхание вздымало худые бока.
Из приоткрытой пасти вырывался тихий, свистящий звук. На губах засохла белёсая пена, а из уголков глаз сочилась какая-то мутная жидкость.
Я подошёл ближе, стараясь двигаться медленно и плавно, чтобы не напугать зверя, хотя вряд ли он вообще способен на какую-то реакцию в таком состоянии. Остановился рядом со столом и начал осмотр, забыв о комиссии, о времени, обо всём на свете.
И только сейчас, уже положив руки на тёплую шкуру, я осознал нечто странное — тело не сопротивлялось. Не было привычной липкой дрожи в позвоночнике, не перехватывало дыхание, не деревенели мышцы. Я стоял вплотную к зверю класса D, касался его, а во мне царило лишь спокойное, сосредоточенное внимание врача.
«Неужели… — подумал я. — Повышение каналов до уровня „Ручей“ притупило боязнь зверей D класса?».
Мысль мелькнула и исчезла, уступив место делу — не время для лишних размышлений.
Первым делом — внешний осмотр. На шерсти были проплешины, кожа под ними сухая, шелушащаяся, местами покрытая мелкими язвочками. На боках несколько глубоких царапин, явно нанесённых самим зверем, будто его мучил нестерпимый зуд.
Я осторожно прикоснулся к шее, нащупывая пульс. Сердце билось часто, неровно, с перебоями. Температура тела высокая.
— Давно он в таком состоянии? — спросил я, не оборачиваясь.
— Две недели, — ответил Вейд.
Я кивнул, продолжив осмотр. Осторожно приподнял веко — слизистая была бледной, почти белой, с желтоватым оттенком. Заглянул в пасть — язык обложен серым налётом, дёсны воспалены, кое-где кровоточили.
Гривач дёрнулся, когда я коснулся его живота, и тихо, жалобно заскулил. В этом звуке было столько боли, что у меня сжалось сердце. Люмин, стоявший у двери, тоже это почувствовал, тихо пискнул и прижался к Кроху.
Я начал пальпировать живот, осторожно, но настойчиво прощупывая внутренние органы. Печень увеличена, селезёнка тоже. В правом подреберье явное уплотнение, и при надавливании зверь реагировал особенно остро.
Что-то не так. Обычные болезни, которые я знал по прошлой жизни, не давали такой сложной картины. Слишком много симптомов, слишком разнородных, не укладывающихся в одну схему.
Я закрыл глаза, сосредоточился и попробовал ощутить магический фон зверя. С тех пор, как мои каналы достигли уровня «Ручей», стал чувствовать магию гораздо тоньше.
И почувствовал. В магических каналах гривача пульсировало что-то чужеродное. Не чужеродная мана, как у камнегрыза, а нечто более… организованное. Будто внутри него жило что-то своё, отдельное, медленно пожирающее хозяина изнутри.
Я открыл глаза, и в этот момент система выдала сообщение:
[Анализ состояния…]
[Обнаружена аномалия: Магический паразит класса «Кристаллический червь»]
[Локализация: Магический канал в жёлчном протоке печени]
[Описание: Редчайший магический паразит, поражающий исключительно зверей класса D и выше. Попадает в организм через заражённую воду или пищу, мигрирует в печень и закрепляется в жёлчных протоках. Питается магической энергией хозяина и выделяет токсины, разрушающие ткани. Со временем вокруг паразита образуется плотная капсула из кристаллизовавшейся маны, что делает его нечувствительным к лекарствам]
[Прогноз: Без удаления паразита летальный исход в течение 7 дней]
[Рекомендация: Хирургическое вмешательство единственный способ спасения]
Я перечитал сообщение дважды. Кристаллический червь. Читал о нём в одной из книг в библиотеке, это невероятно сложное заболевание. Все попытки вытравить паразита зельями заканчивались смертью зверя, потому что капсула не пропускала лекарства, а попытки разрушить её магией приводили к разрыву протоков.
Необходимо хирургическое удаление…
Я обернулся к комиссии. Пятеро человек сидели за столом и внимательно смотрели на меня.
— Знаю, что с ним, — сказал я тихо, но твёрдо.
— Говорите, господин Моррис, — произнёс Вейд.
— Кристаллический червь, — произнёс я. — Паразит закрепился в магических каналах в жёлчных протоках печени. Скорее всего, вокруг него уже успела образоваться капсула из кристаллизовавшейся маны, поэтому зелья не помогают. Они просто не проникают внутрь.
В комнате повисла тишина. Комиссия внимательно смотрела на меня, оценивая каждое слово.
— На чём основан ваш вывод? — спросила Верра Даль.
— Внешние признаки: алопеции, язвы на коже, самоповреждения от зуда — характерны для отравления продуктами жизнедеятельности паразита. Небольшая желтушность слизистых указывает на застой жёлчи, и главное — магический фон, — я говорил спокойно, перечисляя симптомы. — В каналах зверя ощущается чужеродная структура, пульсирующая с собственной периодичностью. Это не просто магический яд — это живой организм, потребляющий ману хозяина.
— Почему вы исключаете, например, магическое отравление от контакта с существом класса С? — уточнил Вейд. — Симптомы могут быть схожи.
— При магическом отравлении чужеродная мана распределяется по каналам более равномерно, — ответил я. — Здесь же очаг локализован в правом подреберье, и именно там магический фон искажён сильнее всего. Кроме того, отравление не даёт такого системного поражения кожи и зуда, это характерно именно для червей, когда яд выделяется постоянно и накапливается.
— Предположим, вы правы, — сказал Вейд. — Что вы предлагаете?
— Операцию, — ответил я без колебаний. —
