Капсула из кристаллизовавшейся маны нерастворима, её нельзя разрушить извне, не повредив протоки. Единственный способ — хирургическое удаление паразита вместе с капсулой.
— Операцию на жёлчных протоках? — спросила Верра Даль. — Вы понимаете, что это сопряжено с огромным риском? Одно неверное движение и зверь умрёт от внутреннего кровотечения или перитонита.
— Понимаю, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но если ничего не делать, он умрёт через семь дней.
— Откуда такая уверенность в сроках? — подал голос Вальтер Старк.
— Из книги «Редкие магические паразиты и методы борьбы с ними», издание триста сорок седьмое, — ответил я. — Там описаны три случая заражения кристаллическим червём. Во всех случаях летальный исход наступал через три недели после появления первых симптомов. У этого зверя симптомы длятся две недели, значит, у него осталось в районе семи дней. Нужно как можно быстрее провести операцию.
Вейд переглянулся с остальными членами комиссии.
— Хорошо, господин Моррис, — произнёс глава комиссии. — Мы даём вам разрешение на операцию.
Повернулся к столу, где лежал зверь. Люмин и Крох по-прежнему стояли у двери, и я поймал их встревоженные, но полные веры взгляды.
— Всё будет хорошо, — сказал я им тихо.
И начал готовиться к операции.
Ребята, просим вашей поддержки в виде лайков! Кинге их очень не хватает…
Глава 18Р
Первым делом я подошёл к шкафам у стены и принялся изучать содержимое. В них хранились инструменты: скальпели разных размеров, проволоки, прототипы шприцов, иглы, пинцеты, крючки, шовный материал — тонкие нити, пропитанные каким-то антисептическим составом. Я выбрал самые тонкие, почти невидимые, ведь для ушивания протоков необходима особая деликатность, и взял инструменты.
— Мне нужны чистые тряпки, — сказал, не оборачиваясь, — спирт или любой жгучий настой, вода и мыло.
Вейд кивнул человеку в белом халате, и он вышел. Через несколько минут вернулся и принёс кувшин крепкого травяного настоя, ведро воды, мыло и чистые тряпки.
Я скинул куртку, закатал рукава, и тщательно вымыл руки каким-то жёстким мылом, пахнущим смолой. Затем снова ополоснул их вытер чистой тряпкой.
Подошёл к гривачу, чтобы определить точное место разреза. Система показала локализацию паразита, но на живом теле всё равно придется ориентироваться по внешним признакам.
Я осторожно прощупал правый бок, ища уплотнение в области печени, отчего Гривач жалобно заскулил.
— Потерпи, красавец, — прошептал ему, погладив его по голове. — Сейчас я тебе помогу.
Из набора ингредиентов выбрал корень «Сонной одури». Быстро приготовил отвар и осторожно влил его в пасть зверю. Через несколько минут дыхание гривача стало ровнее, веки потяжелели, тело обмякло, и он погрузился в глубокий сон.
— Зафиксируйте его покрепче, — попросил я, и двое в белых халатах принесли кожаные ремни, обездвижив зверя почти полностью.
Бросив взгляд на инструменты, смочил ветошь в крепком настое и тщательно обработал их, разложив на чистую тряпицу. Следом тщательно протёр шерсть на правом боку зверя, а после обработал саму кожу.
Комиссия молчала.
Взял тонкий скальпель с узким, идеально заточенным лезвием, глубоко вздохнул и прикоснулся к коже гривача в правом подреберье.
— Начинаю, — сказал я скорее для себя, чем для комиссии.
Сделал разрез вдоль рёбер длиной около десяти сантиметров. Кожа поддалась легко. Выступила кровь, но не сильным потоком, а мелкими каплями. Я старался проходить между крупными сосудами. Помощник тут же промокнул рану чистой тряпицей.
Следующий слой — подкожная клетчатка. Здесь мелких сосудов больше, и кровотечение усилилось. Я быстро перевязывал их нитями.
— Свет, — бросил я, и магический светильник надо мной сдвинули ближе, заливая операционное поле ярким сиянием.
Аккуратно раздвинул мышцы тупыми крючками и попросил помощника подержать их.
И, наконец, брюшина. Тонкая, полупрозрачная плёнка, за которой виднелись внутренние органы. Я надрезал её скальпелем, расширил разрез пальцами и… замер.
Вот она, печень. Тёмно-бордовая, с холодным голубоватым отливом, а на её поверхности, возле жёлчного пузыря, отчётливо проступало уплотнение размером с крупную сливу.
— Есть, — выдохнул я.
Жёлчные протоки расширены и воспалены. Кое-где их покрывал белёсый налёт. Я осторожно пощупал уплотнение, капсула ощущалась отчётливо — твёрдая, словно каменная.
— Нить, — потребовал я, и помощник вложил её мне в руку.
Аккуратно перевязал проток выше закупорки, осторожно перекрыв ток жёлчи. Теперь можно работать.
Следующий этап самый страшный. Вскрыть проток ровно настолько, чтобы извлечь паразита, но не повредить стенки настолько, чтобы их нельзя было ушить.
Затаив дыхание, сделал продольный разрез протока длиной около двух сантиметров прямо над капсулой. Из раны выступила мутная зеленоватая жидкость — застоявшаяся жёлчь, смешанная с продуктами жизнедеятельности паразита. Помощник быстро промокнул её тканью. Я осторожно расширил края разреза.
Капсула лежала внутри протока, занимая почти всё пространство. Она оказалась полупрозрачной, переливающейся на свету тусклым голубоватым сиянием. Сквозь стенки проглядывалось тёмное тельце паразита, которое едва заметно шевелилось, реагируя на свет.
Тонким пинцетом попытался захватить капсулу, но она оказалась слишком скользкой и тут же выскользнула. Слишком опасно — можно раздавить, и тогда токсины выльются прямо в проток.
Я вспомнил, как в прошлой жизни извлекал инородные тела из желчных протоков у собак, используя специальные петли.
— Мне нужна тонкая проволока, — сказал я.
Помощник подскочил к шкафу, достал тончайшую стальную проволоку, обработал травяным настоем, и через минуту протянул ее мне.
— Сойдёт, — кивнул я.
Согнул на конце маленькую петлю, осторожно ввёл её в разрез и аккуратно завёл её вокруг капсулы. Главное, не зацепить стенки протока. Петля скользнула, я затянул её и почувствовал, как она обхватила капсулу у самого основания.
— Есть, — прошептал я.
Медленно, плавно, без рывков начал вытягивать петлю. Сначала капсула не поддавалась, будто приросла к стенкам протока. Тогда я усилил натяжение.
— Давай же, — прошипел я сквозь зубы.
И вдруг капсула сдвинулась. Сначала едва заметно, потом ещё, и ещё. Я тянул, не останавливаясь, и через несколько секунд она выскользнула из разреза, упав прямо мне в ладонь — скользкая, тёплая, пульсирующая слабым светом.
— Готово, — выдохнул я, бросив капсулу в подставленную помощником миску.
Затем взял прототип шприца с тёплым травяным настоем и осторожно промыл разрезанный проток, вымывая остатки желчи и грязи. После этого начал накладывать швы.
Игла входила в ткань почти без сопротивления. Я аккуратно захватывал края разреза чистыми стежками. Руки двигались сами, по многолетней привычке, заложенной ещё в прошлой жизни.
Один стежок. Второй. Третий. Через несколько минут края протока сомкнулись
