записал время в журнал, как положено, и выдал ключ от номера тысяча двести четырнадцать.
— Без двадцати полночь, — повторил Финч. — Вы уверены во времени?
— Да, сэр. У нас электрические часы «Симплекс» над стойкой. Я записываю время заезда каждого гостя в журнал. Двадцать три сорок.
— Расстояние от Вашингтона до Балтимора по хайвэю I-95 сорок миль. Вы знакомы с этим маршрутом?
— Да, сэр. Я сам езжу из Балтимора в Вашингтон раз в неделю, к девушке. Занимает пятьдесят минут — час.
Смешки в зале. Бейли постучал карандашом один раз.
Финч повернулся к присяжным.
— Без двадцати полночь в Балтиморе. Пятьдесят минут — час в дороге. Значит, мистер Эймс выехал из Вашингтона не раньше десяти тридцати — десяти пятидесяти вечера. — Он помолчал позволяя этой мысли глубже проникнуть в сознание присяжных. — В воскресенье, первого октября, до десяти тридцати вечера Джордж Эймс находился в Вашингтоне. В том же городе, где Мартин Холлис сидел один в квартире на Коннектикут-авеню.
И сел не сказав больше ни слова.
Уорд на перекрестном не задал Маллою ни одного вопроса. Просто сказал: «У защиты нет вопросов к этому свидетелю.»
Стратегия понятная, не привлекать внимание к факту, который нельзя оспорить. С этим ничего не сделаешь.
Дальше Финч показал наличие мотива. Для этого он позвал Дороти Кейн.
Та пришла в серой кофте, держа папка с бумагами на коленях, очки на цепочке. Присягнула.
Села на место свидетеля с видом человека, для которого это место ничем не отличается от рабочего стула в бухгалтерии, и начала давать показания с той же точностью, с какой заполняла балансовые ведомости.
Финч вел ее по фактам, платежные поручения, суммы, даты и номера счетов. Дороти Кейн отвечала цифрами, каждая выученная наизусть и подтвержденная документом.
Три тысячи двести долларов 14 апреля. Восемь тысяч — 3 июня. Пять тысяч шестьсот — 19 июля. И так далее.
Общая сумма тридцать девять тысяч четыреста долларов. Все со счетов клиентов фирмы «Холлис энд Эймс» на личный счет Эймса в «Ферст Нэшнл оф Вирджиния».
Уорд на перекрестном пробовал подорвать ее показания.
— Миссис Кейн, вы бухгалтер, а не аудитор. Правильно?
— Правильно.
— Вы не имеете сертификации CPA?
— Не имею.
— Могли ли вы ошибиться в интерпретации банковских переводов?
Дороти Кейн посмотрела на Уорда поверх очков, пронзительным взглядом. Каким и должен смотреть бухгалтер с сорокалетним стажем на человека, усомнившегося в ее квалификации.
— Мистер Уорд, — сказала она, — я веду бухгалтерию тридцать девять лет. Я не путаю дебет с кредитом. Деньги ушли со счетов клиентов на счет мистера Эймса. Это не интерпретация. Это банковская выписка.
Смешков в зале на этот раз не было. Присяжные смотрели на Дороти Кейн с тем уважением, с каким смотрят на человека, говорящего правду и не боящегося ответственности за это.
И наконец, настала очередь энтомологии. Мы дождались вызова главного свидетеля обвинения.
Судья посмотрел бумаги. Финч со своего места громко объявил:
— Обвинение вызывает доктора Говарда Пэйна, профессора энтомологии Университета Мэриленда.
Глава 24
Допросы в суде
Пристав открыл дверь. Вошел Пэйн.
В твидовом пиджаке, том же самом, с заплатами на локтях. Толстые очки в черной оправе. Папка в левой руке, прижата к бедру.
Шаг ровный и неторопливый. Прошел через зал, мимо стола защиты, не глядя на Уорда и на Эймса.
Сел на место свидетеля. Положил папку на колени. Руки на подлокотниках, ладонями вниз.
Сказал текст присяги:
— Клянусь говорить правду, всю правду и ничего кроме правды, да поможет мне Бог. — Голос ровный, не дрожал.
Присяжные смотрели на него с любопытством. Профессор довольно необычный гость в зале суда, где привыкли к полицейским, адвокатам и плачущим родственникам. Пожилой, худой, в академическом пиджаке, с очками как у совы, мог быть дедушкой из рекламы витаминов «Гериол».
Финч встал. Подошел к трибуне.
— Доктор Пэйн, назовите, пожалуйста, вашу должность и специализацию.
— Профессор медицинской энтомологии, Университет Мэриленда, Колледж-Парк. Специализация насекомые, имеющие значение для медицины и здравоохранения.
— Сколько лет вы занимаетесь энтомологией?
— Тридцать лет. С 1942 года.
— Сколько научных работ вы опубликовали?
— Сто двадцать две.
— Доктор Пэйн, вы изучали образцы, собранные в квартире Мартина Холлиса агентом ФБР Итаном Митчеллом двадцать девятого октября тысяча девятьсот семьдесят второго года?
— Да.
— Расскажите присяжным, что вы обнаружили.
Пэйн повернулся к скамье присяжных. Не ко мне, к Финчу или к Уорду. К двенадцати людям сидящим на деревянных креслах с выцветшими подушками. Все как мы репетировали.
— На подоконнике квартиры, за шторой, обнаружено шестнадцать пустых оболочек куколок насекомого. В щели у радиатора тридцать мертвых взрослых особей того же вида. Саркофага карнария, серая мясная муха.
— Что это за муха? — спросил Финч.
— Серая мясная муха насекомое, реагирующее на запах разложения. Она отличается от обычных комнатных мух тем, что откладывает не яйца, а живых личинок прямо на мертвое тело. Это ускоряет цикл развития.
Несколько присяжных поморщились, медсестра на пенсии, мать четверых детей и секретарь страховой компании. Бухгалтер в очках сделала пометку в блокноте. Почтовый служащий слушал внимательно, чуть наклонив голову.
— Как работает этот цикл? — спросил Финч.
— Самка откладывает от тридцати до сорока живых личинок. Личинки проходят три стадии развития за шесть-восемь дней при температуре семьдесят — семьдесят два градуса по Фаренгейту. После третьей стадии личинка покидает тело, уходит в укромное место, например щель, угол подоконника или пространство за шторой и окукливается. Через четыре-шесть дней из куколки выходит взрослая муха. — Пэйн сделал паузу. — Каждая стадия имеет фиксированное время при известной температуре. Это позволяет рассчитать, когда мухи впервые попали на тело.
— И когда они туда попали?
Пэйн внимательно посмотрел на присяжных. По очереди, на каждого. Как мы репетировали.
— В воскресенье, первого октября. Между двенадцатью и шестнадцатью часами. Не позже.
— Не позже? — повторил Финч. — Почему вы так уверены?
— Потому что это произошло в октябре месяце. — Пэйн достал из папки лист, копию страницы метеорологического ежегодника. Финч попросил суд принять его как вещественное доказательство, Бейли разрешил. — Серая мясная муха теплолюбивый вид. При температуре ниже пятидесяти градусов по Фаренгейту она не летает, не ищет пищу и не откладывает личинок. Не способна физически. В воскресенье, первого октября, максимальная температура в Вашингтоне достигла шестидесяти четырех градусов, между полуднем и тремя часами дня. Это нижний порог активности мухи. К вечеру температура упала ниже пятидесяти пяти. В понедельник было максимум пятьдесят восемь градусов. Во вторник пятьдесят четыре.
Пэйн положил лист обратно в папку.
— Мухи попали в квартиру через открытое кухонное окно, щель в четыре дюйма, зафиксированную
