Глава 13
Увидев во время завтрака на столе авиаписьмо, Диана вдруг с какой-то убийственной непреложностью поняла, что между ней и Марком все кончено. По всей видимости, об этом позаботилась Карлотта. Своими угрозами Карлотта не запугала Диану, но, возможно, пробудила в Марке чувство вины. Диана сжала губы, руки у нее затряслись. Она должна связаться с ним и рассказать о ребенке. Это меняет всю ситуацию, в отчаянии подумала она. К тому же он имеет право знать.
В этот момент Диана услышала шаги Гая, спускающегося по лестнице. Она сунула письмо в свою сумочку, схватила остальную почту и, извинившись, ушла к себе под предлогом того, что ей нужно сделать много звонков в связи с организацией музыкального вечера, который она устраивает во Дворце святого Джеймса через шесть недель. Гай бросил на нее недоумевающий взгляд, однако ничего не сказал. Диана торопливо прошла в свой кабинет и закрыла за собой дверь, благодаря Бога за то, что ее новая секретарша Памела еще не пришла.
Диана перечитала письмо Марка несколько раз – сперва бегло, затем медленно и вдумчиво, пытаясь понять, что он хотел сказать. То, что между ними все кончено, было ясно, но почему? Почему, Марк? О Господи, почему? Смахивая слезы, она пыталась понять причину. Марк писал о том, что любит ее всей душой, всем сердцем и она должна это знать и помнить. Он будет любить ее всегда. Никогда у него не будет такой женщины, как она, и у него разрывается сердце от того, что он вынужден порвать с ней отношения. Их любовь была поистине замечательной, можно говорить о полной гармонии мыслей, души и тела, что случается очень редко. Однако они никогда больше не увидят друг друга, поскольку он не в силах изменить обстоятельства. Любой их контакт в будущем может погубить его. Он хотел бы объяснить ей причину, но она должна попытаться понять, что это невозможно. И прочее, и прочее… Завершалось письмо следующими словами: «Если ты любишь меня так же, как я тебя, ты не станешь искать со мной встречи. Прости меня за то, что я причинил тебе такую боль. Ты заслуживаешь этого меньше, чем кто-либо другой. Марк».
Диана не могла объяснить даже самой себе, как ей удалось пережить этот день.
Появилась Памела, и они занялись почтой. Пришло восемьдесят семь заявок на билеты на концерт. С флористом нужно было решить ряд вопросов по оформлению зала. Позвонил пианист, участвующий в концерте, стал слезно просить выделить ему двадцать билетов для друзей, притом бесплатно, объясняя, что хотя это и благотворительный вечер, но у него нет денег. Диана делала все автоматически, едва понимая, что делает, принимая, впрочем, правильные решения.
Памела ушла. Диана бессильно откинулась в кресле, чувствуя себя больной и измочаленной. Несколько минут она смотрела прямо перед собой, пытаясь найти выход из положения. Самое банальное и простое – сделать аборт, хотя она не имела понятия, к кому по этому поводу следует обращаться. Она не могла рассчитывать на помощь доктора Вольфсона, поскольку тот определенно не станет участвовать в этом незаконном акте, который может стоить ему карьеры. К тому же еще был Гай. Если он узнает, что она забеременела от кого-то другого… У Дианы голова шла кругом. Ей была невыносима мысль, что она убьет ребенка Марка. В этот момент в кабинет ленивой походкой, засунув руки в карманы, вошел Гай в своем безукоризненно сшитом сером костюме, с аккуратно уложенными набриолиненными волосами.
– Что, был трудный день? – небрежным тоном спросил он, садясь на диван. – Конечно, жалко, что ты завалила кабинет бумагами, но если тебе это так нравится… – Он пожал плечами и снисходительно улыбнулся.
Диана взяла себя в руки и стала перекладывать лежащие перед ней бумаги.
– Да, день был очень трудный, – ответила она, решив игнорировать его насмешливый тон.
– Я сегодня иду на обед.
– Очень хорошо. Я скажу Бентли.
Гай поднялся. Его фигура казалась необычно крупной и высокой в этой небольшой комнате. Подойдя к двери, он обернулся.
– Почему ты не ложишься пораньше? – спросил он. – Ты выглядишь плохо. Но ты всегда так выглядишь, когда беременна.
– Вечер был просто потрясающий, не правда ли?! – воскликнула Франческа и бросилась на широкую кровать, на которой лежал полностью одетый Серж, еще не пришедший в себя после своего успеха. Несколькими часами раньше в Музее Уитни закончился прием, на который были приглашены двести пятьдесят человек. Показывались ювелирные изделия Сержа и одновременно демонстрировались работы ведущих современных художников, в том числе Пикассо, Матисса, Сальвадора Дали и скульптора Анри Мура. Продуманно экспонированные и подсвеченные, ювелирные украшения вызвали восторг у всех присутствующих, и к концу вечера Франческа поняла, что для Сержа настал звездный час. А приглашены были crème dе la crème[6] из обширного списка клиентов компании, в том числе сенаторы и ведущие политические деятели. Специально прилетели на вернисаж богатые клиенты из Франции и Англии. К концу вечера Франческу осадили состоятельные дамы, желающие приобрести экспонируемые изделия. Редакторы самых шикарных журналов загорелись желанием запечатлеть работы Сержа на природе, чтобы еще больше подчеркнуть их естественность.
– Я хочу сфотографировать ожерелье в виде стрекоз у настоящего озера. А представьте, как будет смотреться ожерелье в виде водопада на фоне настоящего водопада! – восхищенно заявил один из редакторов.
Франческа всех благодарила и обещала созвониться с ними на следующий день. Серж, ошеломленный и счастливый, все время находился рядом с ней, давая ей почувствовать, что это их общий успех.
– Все прошло даже лучше, чем я ожидал, – признался Серж.
– Фантастический успех! – воскликнула Франческа. – Женщины просто в диком восторге от твоих образцов! Интересно, как ты собираешься удовлетворять спрос? А еще я тебе скажу вот что. – Франческа оперлась на локоть и сбросила туфли. – Мы должны перевезти выставку в Лондон. По крайней мере твои изделия… Может, следует совместить с показом мод. Знаешь, это будет здорово! Модели в роскошных черных вечерних платьях… Этакий гала-вечер, с участием членов королевской фамилии и все такое прочее…
Серж издал продолжительный стон.
– Франческа, ты можешь говорить о чем-нибудь еще, кроме работы?
Слова Сержа прозвучали как упрек, и это несколько остудило Франческу.
– Но ведь я радуюсь твоему успеху. Разве ты сам этому не рад?
– Конечно же, рад. Сегодня моя мечта воплотилась в жизнь. Но даже я не думаю о работе двадцать четыре часа в сутки.
Франческа встала с кровати и подошла к туалетному столику, чтобы вынуть бриллиантовые серьги из ушей.
