Самый важный звонок Гай приберег напоследок, подобно тому, как ребенок приберегает лакомую вишенку в торте. При этом он понизил голос так, чтобы его не услышал никто из слуг, которые могли случайно оказаться поблизости:
– Я вернулся! Ты можешь сейчас разговаривать? Это так здорово – слышать твой голос, любовь моя! Да, я страшно скучал по тебе. Да, я знаю, но все получилось великолепно! Все мои планы близки к осуществлению! Очень успешно съездил в Штаты… Да, совсем недолго ждать того времени, когда мы сможем постоянно быть вместе. Ой, я сам не могу дождаться этого! Я могу тебя увидеть сегодня вечером? Тогда на обычном месте в десять тридцать. Буду непременно, любовь моя! – Гай тихо положил трубку и в предвкушении предстоящего удовольствия блаженно улыбнулся.
В этот вечер, когда Гай и Диана сидели за отполированным до серебряного блеска обеденным столом, Гай подытожил:
– Таковы мои планы. – Он рассказывал ей о них за первым и вторым блюдами, пока Бентли находился на безопасном расстоянии. – Я хочу заняться политикой. Ты всегда говорила, что у меня должно быть занятие. И у нас будет большой дом в деревне.
– Но с чего вдруг политика, Гай? Ты никогда не проявлял к ней интереса. У тебя есть какая-нибудь подготовка для этого?
Гай нетерпеливо передернул плечами:
– Пойми, в этом нет никакой проблемы. Я прочитал манифест консервативной партии, и, когда я его полностью процитировал, меня приняли на ура. Поскольку я человек с деньгами и положением, они счастливы меня заполучить. Разумеется, им пришлось по душе, когда я сказал, что собираюсь купить дом в их местах. У нас будет много развлечений, к нам будут постоянно приходить все местные шишки, как ты понимаешь.
Диана понимала. У нее и членов ее семьи было много друзей, которые заседали в парламенте. Это не такая уж простая дорога к успеху, как полагал Гай. Но озадачило ее другое. Она приблизительно знала, сколько денег получал Гай по своим акциям в «Калински джуэлри», знала, что Сара выделила ему солидное содержание, но вряд ли этого хватит на то, чтобы приобрести Уилмингтон-Холл, который Гай так красочно ей обрисовал, а тем более обставить его.
– Но ведь это будет стоить страшно дорого! – высказала она свое сомнение.
Гай посмотрел на нее с явным удивлением. Когда-то Диана была наивной и невинной и не задавала вопросов касательно его дел.
– Мама за все заплатит, – небрежно бросил он.
– В самом деле? – Диана с сомнением посмотрела на Гая. – Просто удивительно. Я имею в виду, что теперь ты вообще не вернешься в Америку. Это должно очень расстроить ее.
Гай отмахнулся и продолжал с энтузиазмом распространяться о своем будущем. Диана поймала себя на том, что думает о своем собственном будущем. После возвращения из Франции она пришла к убеждению, что должна оставить Гая. Любовь к Марку совершенно изменила ее, и даже если у них нет совместного будущего, она теперь знала, что любовь на свете существует и на меньшее она не согласна. Она готова порвать отношения с Гаем, раз ошиблась в нем. Однако сейчас был не слишком подходящий момент для ухода. Нужно подумать о Майлзе, а также о своем деле. Пока что Диана была не в состоянии обеспечить себя. Необходимо выждать, дождаться более удобного момента. Так размышляла Диана, пока Гай бомбардировал ее деталями своего грандиозного проекта в надежде, что она поддержит его стремление стать членом парламента, поскольку в этом случае Диана превращалась в хозяйку дома, принимающую у себя политических деятелей.
– Я хотела бы надеяться, что ты поступаешь правильно, – медленно проговорила она.
Гай театральным жестом отшвырнул салфетку.
– Как я устал от тебя! – взорвался он. – Ну почему меня все без конца поучают? – Вскочив из-за стола, он бросился к двери, едва не столкнувшись с Бентли, который, поняв, что пахнет жареным, тоже сделал попытку ретироваться из комнаты. – Я не намерен больше выслушивать всякий вздор! Я уезжаю!
Диана спокойно закончила обед и допила вино. Не в первый раз и, конечно же, не в последний Гай оставляет ее одну. Но, может быть, при благоприятном стечении обстоятельств она вскоре сможет сама уйти от него, так что не стоит обращать внимание на его выходки. Диана внутренне улыбнулась. После Марка ей стало безразлично, что Гай делал и куда исчезал.
Возможно, сработала телепатия, но чуть позже, когда Диана была в постели, позвонил Марк. Слышно было очень хорошо, словно он находился в соседней комнате.
– Я вернулся в Нью-Йорк, – бодрым голосом сообщил он. – У меня больше не было сил оставаться с Карлоттой, так что она и Карлос все еще совершают круиз на «Санни». Как ты поживаешь, любимая?
– У меня все хорошо, дорогой мой. Я счастлива снова слышать твой голос. Страшно скучала по тебе все это время. – Они поговорили еще несколько минут, и Диана рассказала о планах Гая, в том числе и о его намерении купить загородную усадьбу. – Но я не собиралась сидеть сложа руки, – твердо заявила она. – У меня есть свои планы.
– Умница! Чем быстрее ты обретешь независимость, тем лучше. Я надеюсь вырваться на следующей неделе в Англию на два-три дня. Ты будешь в городе?
– Буду непременно, – пообещала Диана.
Их разговор продолжался долго, он еще больше укрепил узы любви и взаимопонимания, товарищества и доверия, которые нисколько не уступали по силе их чувственному желанию. Было уже за полночь, когда Марк с сожалением сказал:
– Диана, пора прощаться. Мне хотелось бы разговаривать с тобой всю ночь. Но я не владею акциями телефонной компании.
– Я знаю, Марк. Это было так здорово – поговорить с тобой! Мне хотелось бы еще кое о чем сказать тебе, и я не могу ждать до твоего приезда через неделю. Не будет никаких неприятностей, если я позвоню тебе?
– В настоящее время – нет, но тебе надо быть осторожной, когда вернется Карлотта.
– Когда это случится?
– Какое-то время есть, – неопределенно ответил Марк.
Однако очень скоро ему пришлось убедиться, что он был излишне оптимистичен.
– Входите!
Карлотта открыла дверь каюты, бросила быстрый взгляд в коридор и, убедившись, что свидетелей нет, впустила посетителя и тихо закрыла за ним дверь. Это был высокий молодой человек лет двадцати пяти в белых парусиновых брюках. Он тут же встал по стойке «смирно». Белокурые волосы его были коротко подстрижены, светло-голубые глаза смотрели на Карлотту довольно-таки дерзко.
Карлотта прошла к кровати. Ее белый махровый халат распахнулся, обнажив длинные, стройные загорелые ноги.
– Так ты подумал о предложении, Эрнст? – спросила она.
– Да. Я подумал, – с немецким акцентом ответил Эрнст. – Я сделаю так, как вы хотите.
