– Если нам следует о чем-то беспокоиться, то лишь о том, чтобы он был жив и здоров. И если это так, то и с драгоценностями все будет в порядке. Не стоит впадать в панику, он вскоре объявится. – Сара поправила лежащие перед ней бумаги.
– А что я скажу принцессе, если она позвонит и спросит, где ее ожерелье? «Ах, простите, ваше высочество, мой брат забрал его с собой на отдых!» Господи, дело ведь не шуточное! – Франческа поднялась и зашагала по комнате, представив себе возможные последствия, если богатейшая клиентка своевременно не получит драгоценности.
– Все застраховано, поэтому перестань глупить. Ты договорилась о фотографировании изделий для нового каталога?
– Утром в понедельник. В десять тридцать, – механически отреагировала Франческа, продолжая думать о Гае.
Вернувшись в свой офис, она позвонила Генри:
– Я могу на минуту зайти к вам?
– Конечно. Приходи.
На лице Генри отразилась озабоченность, когда Франческа рассказала ему о ситуации с Гаем.
– Ну куда он мог отправиться, дядя Генри?
Генри пожал плечами.
– Париж, Рим, Мюнхен, Антверпен, Амстердам… – Он склонил голову набок. – Я бы поставил свои деньги на Мюнхен или Амстердам.
– А причина?
– В этих городах, как мне говорили, могут хорошо провести время люди с такой сексуальной ориентацией, как у Гая.
Франческа ошеломленно уставилась на Генри.
– Я и не подозревала, что вы знаете о Гае, – медленно сказала она. – Уверена, что мать об этом не знает.
– Пусть уж так и остается в неведении. Что касается меня, то я знал об этом еще с того времени, когда Гай был мальчишкой.
– В самом деле?
– Да. И могу поспорить, что он остановился где-то там, чтобы поразвлечься. Надеюсь, что изделия не украдены.
– Господи, хочу тоже на это надеяться, – озабоченно проговорила Франческа. – Я очень беспокоюсь, как отреагирует принцесса. Она наш постоянный и активный клиент. Мне очень не хотелось бы, чтобы произошло нечто такое, что может ее обидеть.
Принцесса Муна была клиентом «Калински джуэлри» уже несколько лет. Любимая дочь Мохаммеда Аль-Тамира, правителя Шарифы, она была избалована с детства. Ей давали все, чего бы она ни пожелала. Шарифа, крохотное государство в Персидском заливе, располагало гигантскими запасами парафиновой нефти, исчислявшимися по крайней мере тридцатью миллиардами баррелей. Семейство Аль-Тамир жило во дворце, построенном в квазигеоргианском стиле на выдающемся далеко в море мысе. Шарифа была теократическим государством, где строжайшим образом соблюдали предписания Корана. Мохаммеду Аль-Тамиру, человеку жестокому, с садистскими наклонностями, было около семидесяти лет. Он был отцом тридцати детей. Аль-Тамир требовал строгого соблюдения Корана и никаких современных послаблений не признавал. Ворам и поныне отсекали руку. За глоток виски полагалась жестокая порка. Виновных в адюльтере забивали камнями.
Принцесса Муна превратилась в очень красивую молодую девушку, черноглазую и страстную. Когда она достигла брачного возраста, отец определил ей в мужья своего кузена Хишама, министра обороны Шарифы. Тот факт, что Хишам был толст, непривлекателен и на шестом десятке лет, нисколько Мохаммеда Аль-Тамира не беспокоил. Хишам должным образом обеспечит ее и утолит ее любовь к приобретениям и покупкам. У них были особняки в Лондоне и Париже, охотничьи усадьбы в Австрии, они путешествовали по всему миру. Муна тратила деньги с невероятной расточительностью, а покупать она больше всего любила украшения и драгоценности.
Гай подошел к ее дому, который находился в фешенебельном районе Мэйфер. Его пригласили в большую, довольно мрачную комнату, затемненную тяжелыми шторами, с пышной аляповатой мебелью. Слуга попросил его подождать, и вскоре в зал вошла Муна – создание с весьма аппетитной фигуркой и черными жгучими глазами.
– Принцесса, – сказал, поднимаясь, Гай. – Я привез вам ваше ожерелье.
Он передал ей изящный кожаный футляр с вытесненной сверху золотой буквой «К».
Принцесса бросила быстрый взгляд по сторонам, словно желая удостовериться, что они одни, и открыла футляр. На темно-синей бархатной подушечке лежало ожерелье – десять дорогих изумрудов и сто восемьдесят бриллиантов общим весом 39,4 карат, оправленных в платину.
– Я ждала вас раньше, – коротко сказала принцесса.
– Я пришел сразу же, как только смог.
Она метнула на него быстрый взгляд, с громким щелчком закрыла футляр и снова осмотрелась по сторонам.
– Все в порядке, принцесса? – спросил Гай.
– Все в порядке. – Не говоря более ни слова, она позвонила. Тут же вошел слуга и проводил Гая к выходу.
Затем он направился на Бонд-стрит.
– Вот ваши камни, – будничным тоном сказал он и вынул из внутреннего кармана пиджака плоский пакет.
– Мы ожидали вас десять дней назад, – заметил генеральный директор филиала, открывая пакет и доставая лупу. Держа лупу перед глазом, он достал бриллиант и стал рассматривать камень. Затем перешел к другим. Он не смог сдержать восхищения:
– Великолепно! Совершенно белые! Ни у одного нет даже намека на какой-либо другой оттенок. – Он повернулся к Гаю. – То есть это значит, что ни у одного нет желтовато-коричневого оттенка.
– Я знаю, что это значит, – оборвал его Гай. – Все о’кей? Удовлетворены?
– Да, благодарю вас, мистер Эндрюс. – Атмосфера в демонстрационном зале была определенно прохладной. Генеральный директор, простившись, направился в другое помещение, чтобы поместить камни в сейф.
Через минуту Гай снова вышел на Бонд-стрит, где взял такси.
– Подбросьте меня к Джону Д. Вуду на Беркли-сквер.
Приехав по адресу, он вошел в контору по продаже недвижимости и обратился к молодому человеку, сидящему за заваленным бумагами письменным столом.
– Я хотел бы купить Уилмингтон-Холл, что недалеко от Келведона, в Восточном Уэссексе, – сказал он.
Глава 12
Вернувшись домой, Гай поспешил сделать несколько телефонных звонков, пока из Стэнтон-Корта не вернулись Диана с Майлзом, – они должны были приехать в тот же день.
Первый звонок он сделал в штаб консервативной партии в Восточном Уэссексе, подтвердив дату, когда сообщит о своем участии в дополнительных выборах в парламент. Затем позвонил в свой банк – «Чайлд и K°», что на Флит-стрит, и попросил зарезервировать ему надежный сейф.
– Нужен большой сейф, я хочу положить в него объемистый пакет, – добавил Гай. Он позвонил портному и справился, готовы ли три новых темно-синих в тонкую полоску костюма, затем повторил свой заказ Лоббу на изготовление шнурованных туфель, какие ему делали постоянно. После этого позвонил Ивану на Джермин-стрит и договорился о времени, когда можно будет постричься и сделать прическу.
