раз из таких.
— Обратно? — всё ещё не приходя в себя от довольно серьезного шока, недоверчиво уточнила: — То есть папа был ссыльным?
— Был.
— А когда?
— Да ещё почитай до вашего рождения. Чуть больше тридцати лет назад.
— Ого… — так и хотелось спросить «За что?», но удержалась.
Хотя Чертик тут же выдал это сам:
— С Ягишной старой терки у них были. Кляча вечно его в захвате власти уличить пыталась.
— Бред какой…
— Ага, он самый. Ну, сами посудите, зачем потомственному кощею какая-то там власть в Ковене? Да это ж геморроя больше, чем радости. Тьфу!
Криво усмехнувшись на подобное определение власти, сама всё не могла поверить. Папа был тут. Папа был тут. Тридцать лет назад папа был тут. Нет, не могу представить… хотя… стоп.
Тридцать лет назад?
— Слушай, тогда получается — царь знает папу?
— Знает.
— А с какой стороны?
— О, поверьте, только лишь с положительной. — уверено покивав, Чертик предался воспоминаниям: — Старшеки какие только байки о тех временах не рассказывали… о, дивное было времечко. Говорят, нашли они с местным Царем-батюшкой общий язык, да покуролесили вдоволь. Да так, что пару кварталов перестраивать потом пришлось. Но всё на пользу — опять же обновление города.
— Мда… — тут же припомнив, что и сама кое-что кое-где порушила, так что точно там отстраиваться заново будут, слегка успокоилась. Если папа был тут на хорошем счету, то может и не сильно обидится царь, когда я скажу «нет»? — А долго он тут был?
— Да не, меньше года. Сначала-то куролесили они, отрывались, а потом загрустил ваш батюшка, вспоминая о матушке — они как раз с нею только-только познакомились, да как узнал, что через Лабиринт домой можно вернуться — так и ушел. А спустя месяц, аккурат в квартире вашей матушки вышел.
— Месяц? Он был в Лабиринте целый месяц? — моментально подумав о насущном, я уточнила: — А что он там ел? Пил, спал? Что там вообще было, в этом Лабиринте?
— Ну-у-у… это сложно сказать. Никто об этом особо не рассказывает никогда, говорят слишком уж личное. Да и время там течет иначе. Это тут ажно месяц прошел, а в Лабиринте может и час всего, а может даже и минута. Не такой он, как правильные миры. Нереальный. В нем по слухам такое бывает, о чем даже сказочники додуматься не могут. Так его в миру и называют — Лабиринт Нереальностей.
Покивав, серьезно задумалась. А стоит ли мне самой туда соваться? Так, прикинем плюсы и минусы: из плюсов — возможность вернуться домой, найти пресловутый смысл жизни и обрести внутреннюю гармонию; из минусов — вероятность стать непонятно кем. Хотя и так непонятно кто… но хотя бы человек. А вот стать козой или сорокой мне что-то совсем не улыбается.
Прикидывала я, прикидывала… и в конечном счете поняла, что банально трушу. Нет никаких гарантий, что Лабиринт сделает то, что хочу я. А что я хочу? Домой? Ну… как бы не особо. Там интернет, тут экология. Там Эйнар, Вигард и Ягишна, чтоб ей икалось. Тут? Тут пока ещё незнакомый Царь Кощей, почти жених Вовчик, Чертик (обожаю его!) и…
— Алеф! — сплеснув руками, потому что совершенно забыла о фавне, с тревогой посмотрела на чертика, тут же навострившего ушки. — Чертик, а где Алеф? Куда его разместили? О нём хоть кто-нибудь позаботился?
— Конечно. — уверенно кивнув, он пояснил: — Как вы сказали, что он ваш спаситель, капитан тут же поменял к нему отношение. А как вас купать повели, так его к себе в казармы забрал. Вы не переживайте, на вечерний прием его тоже пригласят. Да к тому же он ещё и свидетель по вашему делу спасения.
— Ох, ну слава богу! — нет, надо что-то делать с памятью. Травок попить что ли? Или… — Чертик, а расскажи ещё о Лабиринте? Где он находится, как туда попасть? Надо разрешения спрашивать или свободный доступ?
— Ну-у-у… — задумчиво почесав ухо, нечистик неопределенно пожал плечами. — Раньше, говорят, он в свободном доступе был, но вот в последнее время ворота под замком. Царь-батюшка так решил.
— А с чего? — тут же с подозрением нахмурившись подобному препятствию, прищурилась я: — Чего-то опасается?
— Да пришлые тут последние по первости буянили. Дамочка всё в Лабиринт рвалась, да парень ейный всё её отговаривал. Да так отговаривал, что потом рощу заново садить пришлось. Опасается он значицца за неё, а она ни в какую. Так в итоге Царь-батюшка и наложил запрет на вход. Только понимашь с его разрешения.
Черт!
Нет, я сама как бы туда не рвусь, но мало ли… если приспичит, то как быть? Ведь если закрыто и запрещено, то значит что? Пра-а-авильно. Значит надо!
— А он может мне запретить?
— Сложно сказать. — почесав второе ухо, нечистик развел руками: — Кто их, этих царей поймёт. Кому-то разрешит, да сам ускорения придаст, а кому-то и запретит, причем напрочь. Да не переживайте вы так. Никто вас принуждать ни к чему не посмеет. Ежели шо — так тот час же батюшке доложусь и он сюды свой личный полк в охрану сошлет, лишь бы вам комфортно было.
— Правда?
— Зуб даю!
— Спасибо. — не удержавшись и рассмеявшись, действительно успокоилась. А немного подумав, поинтересовалась: — А ты папе с мамой можешь весточку отправить, что у меня всё хорошо?
— Дык ужо. Каждый день докладываюсь.
— Да-а-а? — впервые задумавшись над этим вопросом всерьез и увидев четкий ответный кивок, смогла лишь покачать головой. Вот так сервис. Вот так забота. Даже не верится. — Спасибо… а они мне что-нибудь передавали?
— Да так, по мелочи. Сказали не тревожить мне вас попусту, но ежели сами поинтересуетесь, то сказать. Скучают они по вам, но все понимают. Жизнь она такая — о сумы, да от тюрьмы зарекаться низя. Но верят, что устроитесь как надобно и справитесь со всем, что жись значицца вам отмерит. Вот.
Вот…
Благодарно кивнув, не удержалась от грустного вздоха. Да уж, и могла
