взять город измором, выморить защитников голодом. Третий, молодой горячий дурак, предлагал бросить все резервы в лобовую атаку, словно не понимал, что это превратит победу в пиррову.
Я слушал их вопли и видел то, чего не видели они.
Проблема была не в силе. Три волны, тысячи бойцов, десятки носителей Покровов — этого хватило бы, чтобы взять город трижды. Проблема была в том, как они воевали. Каждый командир тащил одеяло на себя, каждый отряд действовал сам по себе. Касим рвался к цитадели с востока, не зная, что Зара уже прорвалась с юга. Юсуф топтался на месте, ожидая подкрепления, которое никто не собирался посылать. Вместо кулака — растопыренная пятерня. А растопыренные пальцы легко ломать по одному.
Если бы у меня была магия…
Синхронизация. Моя уникальная способность, то, что делало меня чем-то большим, чем просто ещё один маг с нестабильным Покровом. Я мог чувствовать чужие дары, мог связывать людей в единое целое, мог превращать толпу в армию одним усилием воли.
Но магии не было. Пустота внутри, глухая и мёртвая.
Или…
Я достал Кодекс.
Книга обожгла пальцы даже через ткань — не больно, но ощутимо. Горячая, как живое существо с лихорадкой. Фазиль вложил в неё часть себя перед уходом. Часть древней, нечеловеческой силы. Может, этого хватит?
Я опустился на землю прямо там, где стоял. Советники Мурада уставились на меня как на сумасшедшего — северянин сел в пыль посреди военного совета и закрыл глаза. Плевать. Пусть смотрят.
Кодекс лёг на колени. Я положил ладони на обложку и потянулся внутрь себя.
Пустота.
Та же проклятая стена, которая преследовала меня с Храма. Глухая, непроницаемая. Я бился об неё раз за разом, и каждый раз отскакивал как от камня.
Но я не сдался.
Сконцентрировался на тепле Кодекса. Представил книгу не как источник силы — я не мог её взять, не мог использовать напрямую. Представил её как маяк. Как точку, от которой расходятся волны. Как проклятую антенну, которая ловит сигналы и передаёт их дальше.
Тепло в груди усилилось. Медальон-татуировка дрогнул — я почувствовал это физически, словно что-то шевельнулось под кожей. Слабая пульсация, едва различимая. Второе сердце, которое пыталось забиться после долгой остановки.
И вдруг — контакт.
Не синхронизация. Даже близко не она. Скорее эхо. Тень. Отблеск луны в мутной воде. Но я почувствовал их.
Филя — вспышка золотого жара где-то над крышами, яростная и отчаянная, как пламя свечи на ветру. Серый — зелёная глыба в гуще уличной мясорубки, несокрушимая, но медленно истекающая силой. Рита — серебристая чёткость, холодная и острая, совсем рядом и бесконечно далеко одновременно.
Разбросанные по городу. Отрезанные друг от друга. Умирающие поодиночке.
Но теперь я чувствовал их всех. И они почувствовали меня.
— Сеня⁈
Голос Фили — не через амулет, а напрямую в черепе, как удар молотком изнутри.
— Какого хрена⁈ Это правда ты⁈
Я не мог ответить словами. Эта связь работала иначе, на уровне глубже речи. Но я смог послать ему образ. Картинку. То, что видел с холма, пока наблюдал за боем.
Узкий переулок между двумя домами. Защитники игнорировали его, потому что он выглядел как тупик — завален обломками, перегорожен рухнувшей балкой. Но я видел, что за этими обломками — проход. Щель, достаточно широкая для человека. И эта щель выходила прямо на площадь перед цитаделью, в тыл защитникам.
Филя получил образ и передал его дальше — я почувствовал, как золотая вспышка его Покрова качнулась, меняя направление.
Серый внизу остановился.
Я видел это в трубу — он замер посреди боя, не обращая внимания на врага, который замахивался на него саблей. Прислушивался к чему-то внутри. Потом развернулся, одним ударом снёс голову замешкавшемуся противнику и нырнул в тот самый переулок. Его люди последовали за ним, не понимая почему, но доверяя этой зелёной горе мяса и регенерирующей плоти больше, чем собственным глазам.
Рита на другом конце города почувствовала то же самое. Я ощутил, как её серебристое сознание качнулось, принимая информацию. Она начала перестраивать своих людей, направляя их так, чтобы они двигались синхронно с группой Серого, хотя не видели друг друга, не слышали, не могли общаться.
Я был узлом. Точкой пересечения. Антенной, через которую шли сигналы во все стороны.
Это была не моя сила. Сила Фазиля, его последний дар, вложенный в Кодекс перед уходом. Но если это работало — какая, к чертям, разница?
Три группы ударили одновременно.
Защитники не ждали этого. Не могли ждать. Они готовились к разрозненным атакам, к отдельным отрядам, которые можно перемолоть по одному. А получили скоординированный удар с трёх сторон, точный как удар скальпеля.
Филя обрушился с неба.
Его Покров Орла взорвался золотым сиянием, таким ярким, что казалось — солнце упало на землю. Он пикировал на площадь перед цитаделью, и золотые перья сыпались с него градом, каждое — смертоносный снаряд. Первое перо вошло защитнику в глаз и вышло через затылок. Второе пробило горло, третье — сердце. Ослепляющие вспышки били по глазам, и враги шарахались в стороны, прикрывая лица руками, налетая друг на друга.
Серый ворвался в брешь.
Он вылетел из того самого переулка как таран, как осадное орудие из плоти и ярости. Его Покров Ящера полыхал зелёным огнём, и первый же защитник, вставший на пути, превратился в кровавое месиво — Серый просто прошёл сквозь него, не замедляясь. Второго он схватил за лицо и сжал — череп лопнул как гнилой фрукт, забрызгав всё вокруг мозгами и осколками кости. Третьего разорвал пополам, взявшись за плечи и рванув в разные стороны.
За ним хлынули воины Мурада, воодушевлённые этим зрелищем. Или напуганные. Когда рядом с тобой такое чудовище — лучше быть на его стороне.
Рита ударила с фланга.
Её Покров Совы работал на полную — она видела атаки за секунду до того, как они происходили, и её люди двигались как единый организм, уклоняясь от ударов, которые должны были их убить. Защитник замахнулся мечом — а цели уже не было, она шагнула влево за мгновение до удара. Лучник натянул тетиву — стрела ушла в пустоту, потому что отряд Риты уже сместился вправо.
И они убивали. Боги, как они убивали. Точно, экономно, без лишних движений. Удар — труп. Удар — труп. Удар — труп. Серебристые всполохи Покрова Совы мелькали над полем боя как молнии, и каждая молния забирала жизнь.
За считанные минуты площадь перед цитаделью превратилась в бойню.
Защитники Фахима откатились за последние стены, те,
