с пальцами длиннее человеческих и заканчивающимися острыми когтями, взметнулась в воздух. Я попытался уклониться, но для существа с такой скоростью мои движения, должно быть, казались черепашьими. Удар пришёлся мне в грудь, выбивая весь воздух из лёгких. Меня отбросило к противоположной стене с такой силой, что бетон осыпался мелкой крошкой и пылью.
Автомат вылетел из рук, упав с грохотом на пол. Сознание на секунду затуманилось от боли, мир покрылся чёрными пятнами. Когда зрение прояснилось, я увидел, как синий, не теряя ни мгновения, набросился на Егора. Тот едва успел поднять ствол автомата, когда зомби оказался перед ним, словно телепортировавшись через пространство.
Одним слитным движением, почти изящным в своей смертоносной эффективности, синий выбил оружие из рук Егора и нанёс удар в солнечное сплетение. Хруст рёбер прозвучал отчётливо даже через звон в моих ушах. Егор выгнулся дугой, изо рта хлынула кровь, заливая подбородок и камуфляжную куртку. Его глаза широко распахнулись от шока и боли, а затем закатились. Он упал сломанной куклой, безвольно раскинув руки, словно распятый на грязном бетонном полу.
Всё это произошло за доли секунды. Время, казалось, растянулось, как резина, и одновременно сжалось до предела. Я не мог двигаться, парализованный болью и шоком от скорости, с которой синий расправлялся с нами.
Валентин, находившийся в дальнем углу комнаты, оказался единственным, кто успел среагировать. Его пистолет выплюнул пулю — я видел вспышку, слышал грохот выстрела, эхом отразившийся от стен комнаты. Но тот, как будто бы не заметил его, продолжая двигаться с нечеловеческой скоростью. Пуля, казалось, просто прошла сквозь него, не причинив вреда — или, может быть, он каким-то невероятным образом уклонился от неё в последний момент.
Синий тут же оказался возле Валентина. Даже находясь на другом конце комнаты, я чётко видел выражение ужаса, исказившее лицо товарища, когда он осознал, что его оружие бесполезно против этой твари. Валентин попытался сделать шаг назад, но стена за спиной не оставляла путей для отступления. Он попытался поднять пистолет для второго выстрела, но было уже поздно.
Руки синего двигались размытым пятном. Он схватил Валентина за плечи с такой силой, что ткань камуфляжа порвалась под его пальцами. Одно рывковое движение вверх — и я услышал влажный, отвратительный треск рвущихся сухожилий и хруст костей. Синий буквально вырвал из его плеч голову, как садовник, выдёргивающий сорняк с корнем. Фонтан крови брызнул к потолку, орошая стены и мебель алыми каплями. Тело Валентина ещё несколько секунд стояло, покачиваясь, а потом рухнуло, как марионетка с обрезанными нитями.
Сползая по стене, к которой меня отбросило, я чувствовал, как горячая кровь стекает по лицу, заливая глаза. Сквозь красную пелену я увидел, что Вика тоже лежит без движения, с неестественно вывернутой ногой. Когда он успел её ударить, я даже не заметил — настолько молниеносными были движения синего. Её лицо было мертвенно-бледным, волосы пропитались кровью из раны на голове.
Тишина, наступившая после этой кровавой бойни, казалась оглушительной. Каждый вдох отдавался болью в груди — видимо, синий сломал мне несколько рёбер одним ударом. Я чувствовал, как сознание начинает уплывать, но усилием воли заставил себя оставаться в реальности. Инстинкт выживания кричал, что если я сейчас потеряю сознание, то уже никогда не очнусь.
Синий зомби остановился посреди комнаты, как будто бы любуясь своей только что проделанной работой. Его голова медленно поворачивалась, обводя взглядом поверженных противников. В этой паузе было что-то нечеловечески жуткое — он не торжествовал, не рычал, как обычные зомби. Он просто… наблюдал. Анализировал. Словно учёный, оценивающий результаты эксперимента.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот синий был другим — в нём чувствовался интеллект, осознанность. Он не просто убивал — он расчленял нас, буквально играясь, демонстрируя своё превосходство. И самое страшное, что у него были все основания для этого — четверо вооружённых до зубов выживших были уничтожены за считанные секунды.
Синий начал медленно приближаться к Вике. Его движения стали плавными, почти ленивыми — теперь, когда главная угроза была устранена, он мог позволить себе не спешить. Он смотрел на неё с каким-то извращённым любопытством, наклонив голову набок, словно пытаясь понять, что делало её особенной. Может быть, он каким-то образом чувствовал что она одарённая.
В этот момент синий повернулся ко мне спиной. Это была единственная возможность, последний шанс на спасение. Рядом был калаш, оказывается, я его не потерял во время короткого, но такого эпичного полёта — он каким-то чудом зацепился ремнём за моё запястье и теперь лежал рядом, словно верный пёс, ожидающий команды.
Стараясь максимально тихо двигаться, несмотря на пронзающую боль в рёбрах, я приподнял автомат. Каждое движение отдавалось агонией во всём теле, перед глазами плыли чёрные пятна. Но я понимал — это мой единственный шанс. Либо я убью его сейчас, либо мы все погибнем.
Синий, всё ещё занятый изучением Вики, не оборачивался. Он присел рядом с ней, протянул руку к ней. Его когти оставили тонкие царапины на её бледной коже.
Я выровнял дыхание. Вдох. Выдох. На выдохе — плавно нажать на спусковой крючок. Несмотря на дрожащие руки и мутнеющее сознание, я сумел навести ствол прямо на затылок синего. До него было не больше пяти метров — с такого расстояния промахнуться невозможно.
И я выпустил оставшиеся патроны прямо ему в затылок. Автомат задрожал в руках, выплёвывая смерть. Очередь прошила воздух, каждая пуля находила свою цель с убийственной точностью. Я видел, как первая пуля пробила череп синего, как за ней последовали остальные, превращая его голову в кровавое месиво. Мозг, кости, ошмётки плоти разлетелись по комнате, забрызгивая стены и потолок.
Зомби дёрнулся, его тело выгнулось дугой, словно от электрического разряда. Тонкий, почти ультразвуковой визг вырвался из его глотки — звук, который не должно издавать ни одно земное существо. А затем он рухнул лицом вперёд, прямо рядом с Викой.
И начал растворяться. Через несколько секунд от синего не осталось ничего, кроме слабого свечения.
Я выронил автомат из ослабевших рук и закашлялся, чувствуя солёный привкус крови во рту. Каждый вдох был пыткой, но я заставил себя подползти к Вике. Нужно было проверить, жива ли она. Егор был явно мёртв, от Валентина остались лишь окровавленные останки, но Вика… возможно, у неё ещё был шанс.
Дотянувшись до её шеи дрожащими пальцами, я нащупал пульс — слабый, неровный, но определённо присутствующий. Она была жива! Её веки дрогнули, и она с трудом открыла глаза, мутные от боли и шока.
— Сука,
