«Инвестиционный холдинг Эскобара» и «Группа Медельин» готовы вкладывать огромные деньги совершенно не стеснясь… Учитывая успехи первого в том числе и на мировой арене (одни небоскребы в Токио чего стоили, не считая участия в строительстве знаменитой «Трамп-Тауэр» в Нью-Йорке, подходящего к своему завершению), обещания молодого медельинца выглядели вполне реалистично.
— А что всё это даст Эквадору? — Рольдос Хайме потыкал ручкой в папку. — Мы самые мелкие среди вас — ну кроме Панамы. Но у Панамы есть канал. И не хотелось бы стать теми, кто получит все минусы, не получив все плюсы… И общие слова про «инвестиции» меня не убеждают.
— Цифр не было, потому что я сам их не знал, и их не знали американцы. Сейчас ситуация начинает проясняться, и, хотя параметры мы сможем согласовать отдельно — а вам, коллеги, их ещё и с американцами в двусторонке согласовывать — в один только Гуаякиль будет вложено больше миллиарда. Долларов. А еще туризм, железные дороги и пищевая промышленность. И машиностроение.
— Я вот уже две недели думаю о том, — молодой президент Эквадора поправил очки, — что это все звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должен иметься подвох и то, что я его не вижу, меня смущает.
Торрихос, неожиданно для всех, высказался в поддержку:
— Если ты не видишь лоха за карточным столом, то лох — это ты.
— А я думаю, что подвох очевиден, — Кампинс усмехнулся. — Мы еще сильнее будем зависеть от США.
— Ну да, а сейчас мы независимы, угу, — фыркнул Бетанкур. — Даже Омар отбил Канал лишь по доброй воле Картера, а не потому, что Панама могла реально что-то с этим сделать. Они и сейчас, давайте будем откровенны, если захотят — вернут его в течение недели. И мы даже все вместе гринго не помешаем.
— Ну, Кубу же они не вернули… — протянул Хайме. — Русские не дали…
— Поставив мир на грань уничтожения, да, — пожал плечами Бетанкур. — Кто готов рискнуть?
Все промолчали. Можно было, конечно, выпендриваться, но в этой комнате идиотов не имелось: США в западном полушарии оставались единственной реальной силой.
— По факту, от нас требуется не так много, — тяжело вздохнув, Бетанкур вернулся в кресло. — Стабильность. Никаких партизан, никаких переворотов, никакой… излишней криминальной активности. Собственно, всё это стало возможным после нашей операции против ФАРК и М-19. Мы показали, что с нами можно безопасно для инвестиций иметь дело… и мы показываем, что не заберём инвестиционные проекты себе при первой же возможности. И это создаёт доверие — того, чего им не хватает в отношениях с Китаем…
— Давайте уже перейдем к конкретным параметрам соглашений, — Торрихос выпрямился и внимательно посмотрел на всех присутствующих. — Это точно не на пять минут.
— Согласен, — кивнул Бетанкур. Секундой позже его поддержали Кампинс и Хайме.
Обсуждение длилось почти пять часов. Говорили о гармонизации таможенных и налоговых кодексов на уровне в принципе не подразумевавшемся Андским пактом, о создании совместного арбитражного суда для разрешения споров между компаниями «Кольца», о студенческих обменах, о совместных инфраструктурных проектах, правилах инвестиций, и даже о совместной авиакомпании.
Когда дошли до вопроса экологических стандартов, Бетанкур предложил сделать перерыв… а затем, уже в процессе, обсуждение перенесли на завтрашний день.
Саммит затянулся почти на две недели — как-то в процессе решили, что откладывать всё в очередной раз на обсуждение экспертных групп смысла нет и подключили последние сразу.
Итогом тяжелейшей работы сразу четырех правительств стало подписание в феврале 1983 года целой серии договоров и соглашений, легших в основу создания CEB — Comunidad Economica Bolivariana, Боливарианского Экономического Содружества.
* * *
«ДОКТРИНА КАРТЕРА НАХОДИТ СВОЮ ЛАМПУ АЛАДДИНА»: СОГЛАШЕНИЕ С БОЛИВАРИАНСКИМ ЭКОНОМИЧЕСКИМ СОДРУЖЕСТВОМ СТАНОВИТСЯ КЛЮЧЕВЫМ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИМ УСПЕХОМ АДМИНИСТРАЦИИ
Автор: Уильям С. Уоллес, специальный корреспондент The New York Times по вопросам внешней политики, Вашингтон, Округ Колумбия, 29 марта 1983 года
На фоне мрачных заголовков о стагфляции, энергетическом кризисе и продолжающейся неразберихе в Северной Ирландии администрация президента Картера может, наконец, объявить о крупной, стратегической победе. Подписание серии двусторонних рамочных договоров о сотрудничестве и торговле с недавно сформированным Боливарианским экономическим содружеством (БЭС) — блоком, объединяющим Колумбию, Венесуэлу, Панаму и Эквадор, — было встречено в Белом доме и Государственном департаменте с почти не сдерживаемым ликованием. По словам высокопоставленных чиновников, это не просто торговая сделка, а краеугольный камень новой, прагматичной «Доктрины стабильности» для Западного полушария, которая может принести десятки миллиардов долларов выгоды американской экономике и кардинально изменить геополитический ландшафт Южной Америки в ближайшее десятилетие.
«Это сигнал миру, что будущее региона — за демократией, развитием и тесным партнерством с Соединенными Штатами, а не за изоляцией и конфронтацией», — заявил вице-президент Эдвард Кеннеди, один из главных архитекторов этого дипломатического прорыва, на закрытом брифинге для конгрессменов и сенаторов. — Мы заменяем эпоху нестабильности и революционной риторики эпохой совместного процветания'.
От «Заднего двора» к «Фабрике у Порога»
Суть соглашений, детали которых всё еще уточняются, заключается в создании беспрецедентной системы экономической взаимозависимости. В обмен на значительные тарифные преференции для товаров, произведенных в специальных экономических зонах БЭС, страны-участницы гарантируют беспрепятственный доступ американскому капиталу, унификацию производственных стандартов под надзором FDA и OSHA, а также масштабные инвестиции в транспортную и энергетическую инфраструктуру региона.
«Это гениально с логистической точки зрения, — поясняет доктор Аманда Рейнольдс, старший аналитик Центра стратегических и международных исследований (CSIS). — Мы получаем огромную, стабильную производственную платформу буквально в двух шагах от Флориды. Производство с использованием местной, дешевой, но готовой обучаться рабочей силы происходит буквально рядом с огромными портами. А готовые товары — от автомобилей „Крайслер“ до электроники и фармацевтики — всего за 48–72 часа доставляются из карибских портов в Майами, и за 7–9 дней — в Нью-Йорк. Это сводит к минимуму риски длинных морских путей и радикально сокращает издержки».
По предварительным оценкам Министерства торговли, совокупный экономический эффект для США от перевода даже части производственных цепочек в регион БЭС может составить от 70 до 120 миллиардов долларов в течение следующих 7–10 лет за счет роста корпоративных прибылей, создания новых высокооплачиваемых рабочих мест в логистике, инженерии и менеджменте, а также снижения потребительских цен.
Стабилизирующий Эффект: «Процветание как Противоядие»
Но, как подчеркивают в Госдепе, выгода далеко не только экономическая. Создание БЭС и его тесная привязка к США рассматривается как мощнейший инструмент сдерживания леворадикальных движений и стабилизации всего северо-западного сегмента Южной Америки.
«Мы наблюдаем парадоксальную и блестящую трансформацию, — отмечает нобелевский лауреат по экономике Пол Самуэльсон. — Страны, еще недавно считавшиеся проблемными: Колумбия с ее партизанской войной, Панама с ее сложными отношениями с
