те беспокойные послеобеденные часы она часто, назло задерживаясь в постели, подолгу разглядывала фотографию, теперь не могла с уверенностью сказать, были ли там ямочки.
Она встала и пристально изучила лицо пациентки, но, как ни старалась, так и не нашла ни малейшего намека на ямочки.
Полная женщина заметила ее действия:
– Что, пора переворачивать?
– Э?.. Да… наверное… – растерялась она.
Полная женщина вызвалась помочь:
– Давай я.
Она наблюдала, как та ловко перевернула пациентку, поправила капельницу, подсунула подушку под спину, уложила ноги и поправила одеяло. Бесполезно стоять просто так – ей стало стыдно, словно она подвела его доверие.
В знак благодарности она сбегала вниз и купила фруктов. Полная женщина растрогалась, будто это она должна быть благодарной.
Женская дружба завязывается быстро – и вскоре они, сидя друг напротив друга и очищая яблоки, болтали как старые подруги.
Беседа скрашивала время. От состояния больных до уровня больницы, от цен до превратностей судьбы – тем хватало. Она, словно завороженная, выспрашивала детали ухода – и хотела знать, и боялась. В итоге соседка заключила:
– С таким мужем все тяготы нипочем.
Эти слова оставили горечь.
К полудню она вспомнила про отсасывание мокроты. Помедлив, взяла аппарат, дрожащими руками разжала женщине зубы. Едва введя трубку, увидела, как слегка сморщились брови пациентки, – испугалась и остановилась. В конце концов решила позвать медсестру.
Та как раз собиралась обедать. Выслушав, она не стала возмущаться, лишь взглянула с выражением «так я и знала».
– Поднимите ее, – приказала медсестра. – Теперь похлопайте по груди и спине.
Она робко постучала.
– Сильнее! Она же не чувствует!
Стиснув зубы, она стукнула сильнее. Медсестра, недовольная, одной рукой продолжила хлопки, затем резко ввела трубку глубже, повращала и, вытерев руки о халат, бросила:
– Готово.
Она наклонилась, чтобы посмотреть на лицо женщины – брови все еще были слегка нахмурены, никаких ямочек.
– Эй! – окликнула она «Белую маску», уже уходившую к двери.
– Что еще?
– Он сказал… что нужно продолжать, пока не появятся ямочки.
– Какие еще ямочки? Только он их видит! – Медсестра раздраженно фыркнула. – Разве этого недостаточно?
Она вспомнила его наказ.
– Нет.
Медсестра неохотно повторила процедуру. На этот раз действительно вышло немного больше слизи. Уходя, медсестра многозначительно закатила глаза.
Ощущение несправедливости смешалось с глухой обидой на него.
Ямочек на лице женщины по-прежнему не было, но брови разгладились – казалось, ей стало легче.
Она записала время и объем процедуры, затем заварила жасминовый чай. Пока тот остывал, рассеянно наблюдала, как пар поднимается от чашки, постепенно растворяясь в воздухе. Внезапно ее охватила тревога – словно что-то безвозвратно ушло.
Влив в женщину половину чашки, она почувствовала голод и жажду, но есть не хотелось. Взяла банан. Только очистила – зазвонил телефон. Он.
В трубке слышался шум, будто он в кафе. Она узнала его голос сразу.
– Мокроту отсасывала? – без предисловий спросил он.
– Отсасывала.
– Появились ямочки?
Она замешкалась, но решила не лгать:
– Нет.
Его голос сразу стал резким:
– Медсестру звала?
– Да, я не решалась сама…
– Эх, медсестры не справятся – глубокую мокроту не вытянут… Ладно, следи за ней после обеда. Если услышишь хрипы – сразу зови их.
– Хорошо… Как у тебя с делами?
– Нормально. Обедаю с ними, потом за деньгами. Постараюсь вернуться пораньше… – Ты поела?
Не ответив, она резко положила трубку.
Пять минут – он не перезвонил. Внезапно накатила усталость, ноги подкосились.
Полная женщина уже храпела на своей койке. Взгляд упал на пустую соседнюю кровать – и перед глазами возникла та, с пролежнями. По коже побежали мурашки. Пришлось опуститься на жесткий табурет. Она смотрела, как солнечный луч медленно ползет по палате.
Время тянулось невыносимо медленно. Она то и дело поглядывала на часы – казалось, прошла целая вечность, а минутная стрелка едва сдвинулась. Дышать становилось все тяжелее. Потерпев немного, она все же встала и распахнула окно. Прохладный ветер принес облегчение, раздражение поутихло, но из глубины поднималась обида. Глядя на суетящихся внизу людей и модно одетых девушек, она подумала: «Если б не он, сегодня был бы обычный спокойный день».
И эта женщина…
Она обернулась к кровати. Та по-прежнему спала; приоткрытый рот зиял черной дырой, слюна расплылась по подушке. «Какая уродливая», – с мрачным удовлетворением мелькнуло у нее в голове.
«А что, если ты никогда не очнешься?» Эта мысль с самого начала крутилась у нее в голове, но она боялась признаться себе в такой жестокости.
Тишина и одиночество будто придали ей смелости.
«Что, если ты никогда не очнешься?»
Она медленно подошла к кровати, всматриваясь в лицо женщины, будто оценивая ее шансы. И когда ее взгляд скользнул по щекам, то слово снова всплыло в сознании: ямочки.
Она вспомнила слова медсестры: «Только он их видит».
В одно мгновение все ее фантазии о нем развеялись, и она невольно начала искать те самые ямочки на лице женщины. Почему только он их замечает?
Несколько раз ей казалось, что она уловила намек на впадинки – но при ближайшем рассмотрении щеки оставались гладкими, даже отекшими. Ее движения стали нервными – она приподняла голову женщины, поворачивая ее из стороны в сторону:
– Где же эти ямочки?
– Пожалуй, пора перевернуть? – как гром среди ясного неба прогремел сонный голос полной женщины.
Она вздрогнула – голова пациентки глухо шлепнулась на подушку.
– Помогу тебе. – Женщина, потирая глаза, сползла с койки и, зевая, подошла. Она перевернула больную на другой бок, совершенно не замечая, как «золовка» дрожит за ее спиной.
Поблагодарив соседку, она буквально вылетела из палаты – прямиком в туалет. Умывалась долго – до красноты, пока жжение кожи не заглушило внутреннюю дрожь. Уставившись в мокрое отражение, она вдруг испугалась самой себя.
Вернувшись, она продолжила беседу с соседкой, ела фрукты. За это время дважды помогала с мочеиспусканием, один раз перевернула больную.
Ближе к пяти часам он наконец вернулся. Лицо его было слегка красным, от него сильно пахло алкоголем, но настроение казалось хорошим. Он кивнул полноватой женщине, поздоровался, затем сразу бросился к кровати, чтобы проверить больную.
– Эй, ты откачивала ей мокроту?
Она думала, он спросит, как у нее прошел день, ела ли она, не устала ли, но первым делом он задал именно этот вопрос. Накопившаяся за день обида хлынула наружу; она уже собралась ответить, но полная женщина перебила:
– Откачала, откачала! Твоя сестра просто молодец.
Он на секунду замер, потом понял и, повернувшись к ней, улыбнулся. Она не улыбнулась в ответ, отвернувшись.
Он положил кожаную сумку на тумбочку, достал из-под кровати отсос, наклонился и начал откачивать мокроту у больной. Она
