ближе к кровати и развернул все цветы в сторону женщины.
Он смотрел на цветы, время от времени шумно вдыхая аромат. Она смотрела на него. Его лицо было белым, как бумага, подбородок покрыт темной щетиной, глаза красные от усталости, в уголках засохшие следы сна.
– Плохо спал прошлой ночью? – тихо спросила она.
– М-м… – Он провел руками по лицу, потер пальцами веки и смахнул невидимые соринки. – Каждый день так. Привык.
– Иди умойся. Я посижу с ней.
– Ага. – Он покорно достал из-под кровати пластиковый таз. – Если что – просто крикни в коридор.
Вернувшись, он выглядел свежее: волосы влажные, кожа на лице разгладилась и порозовела.
– Ты поела? – спросил он, вытирая голову.
– Да, – солгала она. С тех пор как он позвонил в полшестого утра, она не взяла в рот ни крошки.
– Ну ладно, тогда не буду предлагать.
Он взял с тумбочки пластиковый контейнер с двумя остывшими баоцзы и яйцом, сваренным в чае. Три укуса – и баоцзы исчезли. Затем он очистил яйцо – темно-коричневый бульон стекал по скорлупе – и поспешно поднес его ко рту, чтобы не пролить, но несколько капель все же упали на грудь. Он смахнул их ладонью и быстро доел яйцо.
Ей страшно хотелось достать салфетку и вытереть ему одежду, но, почувствовав на себе любопытный взгляд соседки, она убрала руку от сумочки.
Желток встал в горле комом. Он сглотнул, схватил стеклянную банку с тумбочки и сделал несколько больших глотков. Поев, он заметно оживился. В глазах вновь появились та самая живость и энергия, которые она так хорошо знала. Взглянув на спящую женщину, он достал из кармана пачку сигарет и жестом пригласил ее выйти.
Виновник аварии согласился выплатить компенсацию, но представитель его компании так и не появился. Сегодня на рассвете адвокат позвонил и сообщил, что договорился о встрече для переговоров о выплате. Если удастся достичь соглашения, деньги можно будет получить в тот же день. Не найдя никого, кому мог бы доверить уход за больной, он позвал ее.
Она молча слушала, рисуя носком ботинка круги на полированном полу коридора. Прислонившись к подоконнику, он выпускал кольца дыма и говорил, глядя в окно, а не на нее. Она не знала, вызвано ли это неловкостью, но, если так, это принесло бы ей некоторое утешение.
– Так… что мне нужно делать?
– Все просто. – Наконец он повернул голову. – Каждые два часа переворачивай ее, помогай с мочеиспусканием. В полдень проведешь отсасывание мокроты. Если я не вернусь до пяти вечера, повторишь процедуру.
– А… как это делать?
– Научу.
Он бросил окурок и направился обратно в палату. Пройдя несколько шагов, заметил, что она все еще стоит на месте. Помедлив, он вернулся и обнял ее за плечи.
Больше трех месяцев они не были близки. Его объятия показались ей чуждыми. В первый момент она инстинктивно напряглась, но, почувствовав его подбородок у себя на макушке, невольно прижалась к нему.
Его запах тоже изменился – теперь это была странная смесь поношенной одежды и дезинфицирующего раствора вместо привычного аромата табака и мужского парфюма.
Он поцеловал ее в лоб – сухие губы, она даже почувствовала их текстуру, – потом отпустил.
– Пойдем, время поджимает.
В палате он подробно объяснил, как пользоваться аспиратором. Его сосредоточенность и серьезность напомнили ей его рабочий настрой в офисе, и она на мгновение отвлеклась.
– Поняла?
– Да, поняла. – Она вздрогнула и кивнула.
Он улыбнулся, открыл ящик тумбочки.
– Здесь бумага и ручка. Записывай время и количество после каждой процедуры. Слева два пакетика чая – распакованный пуэр и нераспакованный жасминовый. Утром дашь ей жасминового.
– Почему именно жасминовый?
– Просто для разнообразия. – Он улыбнулся. Увидев это, она невольно тоже улыбнулась.
Его настроение, кажется, улучшилось – он проворно взял портфель, проверил документы внутри и аккуратно закрыл.
Она заметила, что все еще держит резервуар аспиратора. Взглянув на шкалу, вдруг спросила:
– Сколько нужно откачивать за раз?
– По-разному. – Он показал на резервуар. – Где-то тридцать миллилитров. Но смотри не только на количество – если после процедуры у нее появляются ямочки на щеках, значит, ей стало легче.
– Ямочки?
– Да, ямочки. – Он, кажется, решил, что она не поняла значение слова, и показал пальцем на свои щеки.
– А, – кивнула она, хотя в душе так и не разобралась, поняла или нет.
– Ладно, мне пора. Спасибо, что помогаешь. – Он перекинул портфель через плечо и посмотрел на нее по-особому. Да, именно так. Этот взгляд заставил ее почувствовать его беспомощность и… доверие.
– Не переживай, – пробормотала она.
В этот момент из-под одеяла раздался громкий звук. Они оба замерли. Пока она приходила в себя от неожиданности, его лицо вдруг озарилось улыбкой.
– Ого! – Он наклонился, приподнял край одеяла. – Опять пукаешь? Молодец! – Он помахал рукой, будто подгоняя воздух к ее лицу. – Понюхай сама – воняет?
Больная лежала без движения, абсолютно не смущаясь.
Она остолбенело наблюдала за этой сценой, пока соседка не рассмеялась:
– Пукает – это хорошо!
Сияя, он поправил одеяло и поднял на нее глаза:
– Я пошел.
И с этими словами вышел.
* * *
В палате вдруг стало тихо. Она почувствовала себя неловко и только через несколько секунд вспомнила, что все еще держит в руках аспиратор. Наклонившись, сунула аппарат под кровать, затем выпрямилась и окинула взглядом комнату, прежде чем подойти к окну.
Город постепенно просыпался. На улицах становилось все больше людей, и вскоре за окном воцарился шум. Среди спешащих прохожих она заметила его, ожидавшего автобуса на остановке.
Подъехал автобус, и разрозненная толпа мгновенно объединилась в плотную массу. Его толкали со всех сторон, воротник рубашки съехал к плечу. Задние двери бесшумно открылись, выпустив нескольких пассажиров, в то время как основная толпа рванула к передней. Дважды его портфель, висевший на плече, падал на землю. Одной рукой он ухватился за ремень, другой отчаянно тянулся к дверям. Давка, толчки со всех сторон – и через несколько секунд он исчез в серой массе пассажиров. Автобус, словно с трудом выдерживая нагрузку, выпустил клубы черного дыма и медленно тронулся с места.
Она провожала автобус взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, и только тогда разжала сведенные судорогой пальцы.
Солнечный свет все ярче заливал небольшой участок пола перед ней. Она взглянула на часы – всего лишь половина восьмого. Внезапно осознала, какой долгий день ее ждет. День, растянувшийся до бесконечности, лишающий сил оглянуться на ту кровать и лежащую на ней женщину.
Но она все же обернулась, медленно подошла к кровати и села на жесткий деревянный табурет. Полная женщина с
