перезапишут?
— Я собираюсь уничтожить артефакт перезаписи раз и навсегда, — ответил я, затягивая ремни на сапогах. — И от помощи не откажусь.
— Я с тобой, — без колебаний сказал Эдвард, и повернулся к Артуру. Тот картинно закатил глаза.
— Альтернатива — остаться здесь и ждать, пока Хранители Равновесия придут за мной? — он усмехнулся. — Я нахожу более интересным жить спокойно, не боясь, что за мной явятся с внеплановой проверкой.
Он подошёл к окну и отодвинул штору.
— К тому же, — его голос стал серьёзным, — если есть шанс, что Вечный Город действительно потеряет свою власть… я хочу при этом присутствовать.
Мы выбрались из комнаты через окно — ожидать, что коридоры будут свободны, было бы наивно. Вечный Город расстилался под нами, мерцающий тысячами огней. Его шпили, башни и купола, казалось, тянулись к звёздам, словно пальцы гиганта, пытающегося схватить небо.
— Башня Хронос, — произнёс Эдвард, указывая на колоссальное сооружение из тёмного материала, возвышавшееся над центром города. — Средоточие власти Совета. Именно там находится артефакт перезаписи.
— И как нам туда попасть? — спросил я, оценивая расстояние.
— Моя специальность — проникновение в места, куда меня не приглашали, — Артур коснулся моего плеча. — Я могу перенести нас ближе к башне через скрытые пути.
— Но не внутрь? — уточнил я.
— Нет, — покачал головой Артур. — Башня защищена особыми барьерами, даже для меня они непреодолимы на расстоянии. Нам придётся приблизиться физически и прорываться.
— Что ж, приступим, — кивнул я. — Чем дольше мы тут, тем больше вероятность, что Совет соберёт достаточно сил, чтобы остановить нас.
Артур прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Кожа на его предплечье странно засветилась, проявив витиеватый узор, похожий на печать. Он обхватил нас с Эдвардом за плечи, и мир вокруг задрожал, словно отражение в потревоженной воде. Мгновение головокружения — и мы оказались в совершенно другой части города.
Он владел пространственным перемещением лучше, чем я. Хотя правильнее сказать не лучше, а просто иначе. Он словно создавал тоннель из одного места в другое, я же делал короткие прыжки.
Мы оказались в узком переулке между двумя величественными зданиями. Впереди виднелась обширная площадь, вымощенная плитами из перламутрово-белого камня, а за ней — главная цель: Башня Хронос. Вблизи она выглядела ещё более впечатляющей. Казалось, её верхушка пронзает само небо, а стены сделаны из материала, поглощающего свет. И всё же башня не была абсолютно чёрной — по её поверхности пробегали тонкие линии сложных узоров, светящиеся изнутри бледно-голубым светом.
— План? — спросил Артур, вглядываясь в площадь.
— Прямо сейчас у входа в башню собираются маги, — Эдвард указал на группу людей в белых одеждах. — Не меньше тридцати. Похоже, они уже знают, что их убийцы провалились.
— Значит, нас уже вычислили и ждут, — я пожал плечами. — Не имеет значения. Я всё равно намеревался поболтать с Советом.
— Сила твоя многократно выросла, — заметил Эдвард, — но тридцать боевых магов — это серьёзная угроза даже для тебя.
— Они не знают, с чем имеют дело, — я улыбнулся, чувствуя, как сила пульсирует внутри меня, готовая вырваться наружу. — А я не собираюсь тратить время на длительное сражение.
Мы вышли из переулка на площадь. Маги заметили нас сразу. Я видел, как их фигуры напряглись, руки поднялись, готовые плести заклинания.
— Темников! — раздался голос одного из них, усиленный магией. — Именем Совета Вечного Города, ты арестован за преступления против порядка мироздания!
— Преступления против порядка мироздания? — переспросил я с язвительной улыбкой, продолжая идти прямо на них. — А как называется то, что делаете вы, уничтожая целые миры по прихоти горстки бессмертных?
— Это необходимость! — крикнул другой маг. — Без перезаписи мир обречён на гибель!
— Как удобно для вас — решать, когда миру пора умереть, — я остановился в нескольких десятках шагов от их строя. — Но сегодня я пришёл не дискутировать о философии. Я пришёл остановить вас.
— Он слишком опасен! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Не вступайте в переговоры!
По команде старшего мага вся группа одновременно начала плести заклинания. Воздух загустел от энергии, символы вспыхивали и гасли вокруг их поднятых рук.
Эдвард наклонился ко мне.
— Не сдерживайся, — ободряюще прошептал он. — На их руках кровь миллиардов людей.
Я кивнул и сделал шаг вперёд. Деструкция пульсировала во мне, ожидая высвобождения. Но я не собирался тратить её на каждого противника по отдельности. Вместо этого я собрал силу в своих ладонях, сформировав между ними сгусток тёмно-фиолетовой энергии, пронизанной чёрными нитями.
— Расщепи, — произнёс я, высвобождая заклинание.
Энергия вырвалась вперёд волной, расширяясь и охватывая всю площадь перед нами. Где она проходила, камни мостовой трескались, воздух дрожал и искажался. Маги попытались выставить щиты, некоторые — телепортироваться, но было слишком поздно.
Волна накрыла их всех, и на мгновение площадь заполнил ослепительный свет. Когда он рассеялся, на месте тридцати магов осталась лишь пустая площадь с потрескавшимися камнями.
В наступившей тишине я услышал, как Артур присвистнул.
— И это, — он обернулся к Эдварду, — ты называл «стал сильнее»? Да он превратился в ходячую катастрофу!
— Госпожа Мария знала, что делала, — тихо ответил Эдвард. — Максим — единственный, кто способен противостоять Совету.
Я прислушался. Со стороны Башни Хронос доносились встревоженные голоса. Похоже, наша маленькая демонстрация не осталась незамеченной.
— Мы должны идти дальше, — я указал на главный вход в башню — массивные двери из тёмного металла, украшенные такими же светящимися узорами, как и стены. — Нас уже ждут.
Как я и предполагал, у входа в башню нас встречали. Не обычные воины или маги, а те самые пять членов Совета, что приказали убить мою мать: Селина, Гелиос, Элиара, Адамантис и Терсилий. О, эти имена я запомнил чётко и ясно.
Они стояли полукругом, каждый окружённый аурой своей стихии. Селина, стоявшая под знаком Смерти, была окутана тёмным туманом, клубившимся у её ног. Гелиос, представитель Огня, светился изнутри, словно раскалённый в горне металл. Элиара, хранительница Разума, казалась окружённой тонкой сетью серебристых нитей пребывающих в постоянном движении. Адамантис, повелитель Света, сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Терсилий, владыка Материи, стоял на возвышении из камня, который, казалось, сам собой вырастал из земли под его ногами.
— Как печально, — холодно
