товарищ. Вероятно, его друг. Если бы Деверо действовал быстрее против Солентино, если бы он сделал другой выбор или поступил по-другому, то этого, возможно, не случилось бы. На один ужасный момент ему показалось, что это его вина. Это и была его вина. Чувство вины и ярость охватили его. Он оказался недостаточно хорош или силён, чтобы предотвратить это.
— Деверо? — позвала Скарлетт.
— Да, — его голос звучал так, словно доносился откуда-то издалека. — Я возьму его за голову и плечи. А ты возьми за ноги. Мы сможем протащить его в дыру, а потом я превращусь и позову на помощь, — он протянул руку и пригладил тёмные волосы мальчика. — Ты выживешь, малыш. Я обещаю тебе. Ты выживешь.
Глава 24
Рассвет, когда он наконец наступил, ощущался как оскорбление. Несмотря на холодную зимнюю погоду, солнце было твёрдо намерено освещать весь Рим. Однако вместо того, чтобы поднять настроение, контраст только усугубил ситуацию — и при дневном свете разрушения, причинённые взрывом в Пантеоне, были ещё более ужасающими.
Деверо сидел на краю тротуара, наблюдая за происходящим. Один из парамедиков достал для него специальное одеяло, которое помогло прикрыться и сохранить достоинство — каким бы оно ни было — учитывая, что его одежда снова оказалась уничтожена во время его внезапного превращения, и согреть его. Чего, конечно, не могло сделать одеяло, так это заставить его почувствовать себя лучше.
— Вот, — Скарлетт протянула ему фляжку. — Я стащила это у одного из журналистов, околачивавшихся у оцепления. Это хорошее.
Деверо предпочёл не комментировать её воровство и вместо этого сделал большой глоток. Скарлетт была права — виски было мягким, с привкусом пряного торфа и немалой стоимости. Однако оно всё равно обжигало горло. Он мрачно взглянул на фляжку и сделал ещё один глоток.
— Сколько? — спросил он. — Ты знаешь итоговую цифру?
Скарлетт вздохнула и села рядом с ним.
— Включая тех троих, которых мы нашли? Двадцать шесть живых. Тридцать восемь погибших. Могло быть и хуже.
Деверо посмотрел на дымящиеся руины.
— Только не для этих тридцати восьми человек и их семей, — тихо сказал он.
Скарлетт опустила голову.
— Да, не для них, — согласилась она и вздохнула. — Похоже, мальчик из церковного хора может выжить.
Тяжесть на душе у Деверо не спала.
— Это уже кое-что.
— Да. Это уже что-то, — она прикусила губу. — Клан Лупо превозносят как героев. Это поможет справиться с настроениями против сверхов, которые существуют как здесь, так и повсюду, даже если в Риме они обычно не так очевидны, как в Лондоне.
Деверо рассеянно кивнул.
Скарлетт продолжала, не желая позволять ему погрязнуть в собственных страданиях.
— Ты сказал, что знаешь, кто стоит за всем этим.
Он провёл рукой по своим светлым волосам. Они были покрыты пеплом, грязью и бог знает чем ещё. Лучше об этом не думать.
— Не уверен, — ответил он. — Но у меня есть серьёзные подозрения, — он вернул ей фляжку и заметил, что она подняла голову и смотрит прямо на него. Скарлетт пребывала в таком же беспорядке, как и он, и ему очень хотелось протянуть руку и стереть пятна с её лица. Несмотря на грязь, её глаза всё ещё блестели. Это был узнаваемый проблеск ума и энергии, которые он ассоциировал с ней, но теперь там жило что-то ещё. Возмездие, понял он. Её глаза сверкали от её личной клятвы отомстить тому, по чьей вине это произошло.
Деверо глубоко вздохнул.
— Виссье рассказал мне кое-что об Алине Боннет, когда мы немного поболтали. Например, как она предложила Солентино заполучить Кольцо Всех Времён Года.
Скарлетт замерла.
— Окей, — медленно произнесла она.
— На аукционе она, казалось, отчаянно хотела заполучить это кольцо. Но мы все знаем, что если оно и позволяет владельцу заглянуть в будущее, то действует только в день зимнего солнцестояния, а до него ещё больше недели. Может, она хотел дать Солентино причину отложить свою операцию по взрыву, чтобы у неё было время избавиться от него и занять его место.
Скарлетт с сомнением посмотрела на неё.
— Это кажется притянутым за уши. Возможно, мы и не нашли её тело, но на месте преступления было много её крови.
— Верно, — согласился Деверо, — но единственная причина, по которой мы вообще знаем, что это была кровь Алины, заключается в том, что ты пила её кровь. Это невероятно удобно, не так ли?
— Солентино принудил её к этому.
— Разве? В то время мне так казалось, но Виссье сказал, что Алина обвела его вокруг пальца. После разговора с голландцем у меня сложилось впечатление, что она убедила Солентино сделать ещё много других вещей, — он сделал паузу. — И вот ещё что: до того, как Алина стала встречаться с Солентино, она встречалась с Виссье. Именно Алина хотела, чтобы Виссье проследил за нами. Когда он вышел из Колизея, он направился в мой гостиничный номер, чтобы проверить всё там. Возможно, это совпадение означало, что он не участвовал в резне в квартире Солентино и, следовательно, не погиб там. Или, возможно, у неё всё ещё чувства к нему, и она хотела пощадить его, подождав, пока он благополучно уберётся с дороги. Не говоря уже о том, что если оставить его в живых, то будет некто, кто сможет указать пальцем на Аванопулоса. Человека, которого уже назвали опасно податливым.
Скарлетт задумалась над его словами.
— Слишком много «если». Аванопулоса нельзя игнорировать. Он, должно быть, серьёзный претендент.
— Я не сбрасываю его со счетов, — сказал Деверо. — Но он появился в игре поздно и кажется слишком… удобным. Вполне возможно, что в игре участвуют и другие игроки, с которыми мы ещё не знакомы. Но интуиция подсказывает мне, что Алина Боннет выглядит как наиболее вероятный кандидат на звание террористки года. В ней было что-то такое. Что-то такое в её глазах, — он вздохнул. — Реальных доказательств нет. Это всего лишь предположение, и мы не знаем, где она и как её найти, так что в любом случае мы ничего не можем с этим поделать. Следующий шаг — Берлин, и Аванопулос как минимум частично связан с ним. Несмотря на мои теории об Алине, у нас больше шансов найти его и… — он умолк на полуслове.
— В чём дело?
Волосы на затылке у Деверо встали дыбом.
— Этот грёбаный парень из посольства. Молодой парень. Марк как-то там. Он вон там.
Скарлетт проследила за его взглядом и застыла, увидев его в окружении двух охранников. Он направился к одному из старших офицеров полиции, который руководил продолжающейся операцией по обеспечению безопасности на месте катастрофы. По тому, как
