а не просьбой о помощи. Её прыжок был не таким акробатическим, как у Иляны, но не менее уверенным.
— Вам, полагаю, моя помощь не потребуется? — с долей иронии бросил я Светану и его телохранителям, что замерли внизу, у подножия скалы.
— Едва ли, — надменно отрезал тот, кивнув своим людям. Его взгляд скользнул по мне с плохо скрываемым пренебрежением, задержавшись на моей простой кожаной броне.
Охранники прыгнули первыми. Это был не просто прыжок. Они словно выстрелили собой из невидимой пушки. Мышцы на их ногах вздулись под штанами, и они, оттолкнувшись от ветки, преодолели расстояние с невозможной, как мне показалось, скоростью.
Я инстинктивно отступил на шаг, когда первый из них, устремился прямо на меня. На миг мелькнула мысль, что от такого импульса ветхая платформа разлетится в щепки, увлекая нас всех в пропасть. Но он приземлился почти беззвучно, глубоко согнув колени и погасив всю инерцию. Доски под ним лишь глухо скрипнули.
Второй охранник повторил манёвр с той же отточенной, смертоносной лёгкостью.
Впечатляюще. Я повернулся к Светану. Тот готовился к прыжку с видом триумфатора на арене, явно собираясь превзойти своих людей в зрелищности.
— Отойди, человек, — бросил он, даже не глядя на меня. — Мы, солнцепоклонники, приземляемся легко, но не стоит недооценивать нашу силу. Я скорее собью тебя с ног, чем приму твою помощь.
— Как скажешь, — я пожал плечами и отступил, освобождая ему достаточно места для приземления.
Светан прыгнул. Мощно, высоко, с показной силой. И тут же его нога, обутая в дорогой сапог, соскользнула с осклизлого от ночной сырости края платформы.
Он качнулся вперёд, теряя равновесие, его уверенность мгновенно сменилась паникой. Руки отчаянно заскребли по воздуху в поиске опоры.
Этой опорой оказался я. Реакция сработала раньше мысли. Рывок вперёд, и я рухнул на доски, перегнулся через край и вцепился в его предплечье. Пальцы сомкнулись на коже и дорогой ткани мёртвой хваткой.
Успел каким-то чудом.
Его тело мёртвым грузом повисло в моей руке, дёрнувшись в конце падения так, что суставы в плече отозвались острой, режущей болью.
Мгновение он смотрел вниз, на десятиметровую пустоту под болтающимися ногами. Потом медленно поднял глаза вверх, уставился на меня. В них плескался животный страх, унижение и недоверие.
Можно было бы съязвить насчёт его высокомерия, но какой в этом толк?
Я рыкнул от напряжения, мышцы спины и рук взвыли. Подтянул его на несколько сантиметров вверх, потом ещё. Наконец, его свободная рука нащупала скользкий край платформы. Дальше он справился сам.
Выбравшись на настил, Светан остался стоять на четвереньках, тяжело дыша, отряхиваясь и снова заглядывая за край, словно не веря в своё спасение.
— Спасибо, — тихо, почти резко бросил он, не глядя на меня, и, поднявшись, прошёл мимо, чтобы с показным безразличием опереться о ствол дерева.
Надеюсь это малец усвоил урок, и теперь, когда речь зайдет о нашей стратегии он начнёт ко мне прислушиваться.
* * *
Мы расстелили одеяла, обустроив подобие лагеря. До заката оставалось часов семь — драгоценное время, чтобы восстановить силы. Решили дежурить по часу, но главной проблемой было заставить себя уснуть.
Тренировки на Земле приучили тело работать на пределе, но спать днём, под тревожным пологом чужого леса, я так и не научился. К тому же постоянно мешали беспокойные мысли о Стефании. Каждая минута простоя казалась предательством, упущенной возможностью. Но разум твердил, что это единственно верное решение.
Измотанные, мы будем бесполезны, как затупившиеся клинки.
К счастью, у солнцепоклонников нашлось решение. Один из охранников, тот, что приземлился первым, молча раздал всем по большому, мясистому листу багрового цвета. Лара и Иляна, устроившиеся по бокам от меня, приняли их без вопросов. Я же с недоумением рассматривал свой.
Лист был прохладным и упругим на ощупь, с сетью тёмных прожилок, и пах сырой землёй и грибами.
— Что это? — спросил шёпотом.
Жестом фокусника Лара отломила кусочек и положила на язык. Иляна последовала её примеру.
— Сонник, — пояснил охранник, его голос был ровным и безэмоциональным, как у автомата. — Помогает уснуть. Держи на языке, пока вкус не пропадёт, потом выплюнь. Твоя смена последняя, так что советую использовать весь.
Он отломил себе кусок и отошёл к своему месту у края платформы. Я с сомнением посмотрел на лист, затем на Лару. Она ободряюще мне кивнула. Отломил маленький кусочек и положил его в рот.
Вкус оказался на удивление сложным и приятным: сначала молочная, почти сливочная сладость, потом она сменилась густым, терпким ароматом мёда и лесных трав.
Я держал его на языке, пока вкус полностью не исчез, и выплюнул остатки, чувствуя, как напряжение в мышцах стало медленно спадать.
— Не могу поверить, что ты не знаешь про сонник, — хихикнула Иляна, придвигаясь ближе и устраивая голову у меня на плече. — Каждый ребёнок в наших краях знает про это растение.
— Я не местный, забыла? — ответил ей, стараясь лишний раз не двигаться. — На моей родине для этого были другие средства. Похуже. И с последствиями.
— Будь осторожен с ним, — добавила Лара уже серьёзнее со второй стороны. — Это дар земли, но он коварен. При частом приёме вызывает привыкание. Без него потом не уснуть, а сны становятся… беспокойными.
Ну, видимо не так уж и сильно это снотворное отличается от земной фармакологии. Но с другой стороны я мысленно отметил, что солнцепоклонники имеют доступ к довольно сильным растениям и снадобьям. На уровне поселений это полезная информация.
Я устроился поудобнее, пытаясь очистить разум. Беспокойные мысли не отпускали, но сонник медленно брал своё. Мир вокруг начал медленно таять, звуки леса превратились в далёкий, убаюкивающий гул, и сознание провалилось в темноту.
* * *
…Солнечный свет заливал райскую поляну. Воздух был тёплым и плотным, пах медовыми цветами и нагретой землёй. В центре стояла женщина в простом тёмном платье, её рыжие волосы сияли, как нимб.
— Стефания?
Я двинулся к ней, не чувствуя веса собственного тела, не слыша шагов. Сердце забилось чаще, наполняясь чистым, незамутнённым ликованием. Я почти дошёл. Но лес вокруг начал растягиваться словно резина, а её фигура отдаляться, оставаясь недостижимой.
Я побежал. Мчался к ней, казалось, целую вечность, пока пространство не сжалось, и она вдруг не оказалась прямо передо мной.
— … Стефания?
— Не оставляй меня… — её слова едва дотягивались до слуха, словно последний вздох листа, соскользнувшего с ветки под порывом холодного ветра.
