был достаточно интересным мужчиной. Но его характеристики в этом плане меня не интересовали. А вот то, что он был уникальным специалистом, будоражило мне кровь.
— Я не желаю, чтобы в дальнейшем у господина Симонова-старшего оставались какие-то рычаги. Плюс он меня оскорбил. Я такое не люблю и считаю, что некоторые оскорбления надо смывать кровью. В нашем случае это будет метафорично. Будет плакать кровавыми слезами. Ну и на самом деле я сейчас в полной мере осознаю, насколько он бесчестный человек.
— И что же он вам сказал?
Мы двинулись к следующей локации, и я слегка замедлилась.
— Что он переломает меня всю. Потом я поломанная приползу к Рубену облизывать его ботинки.
У Ворошилова закаменело лицо, и в глазах блеснула стальная вспышка, словно меч из ножен на секунду вынули — чудесное зрелище, завораживающее.
— Однако, какая самонадеянность и поспешность.
— Я тоже так посчитала и поэтому набралась смелости попросить вас об услуге.
— Сначала вы набрались смелости подарить мне антикварную клюшку для гольфа. — Ворошилов улыбнулся и приглашающе протянул руку, намекая на то, что сейчас мой удар.
Я прицелилась, замахнулась.
— Если вы слегка измените угол, то газон не пострадает.
Я мягко сместила вес ноги на носок, опустила слегка клюшку, повернула корпус и ударила.
— Вот видите, Александра, вы просто чудесны.
— Если бы я не попала, то…
— Нет, что вы. Бросьте. — Ворошилов взмахнул рукой, и меня слегка ослепило от блеска обручального кольца. — Мне все равно это дело достаточно интересно. Так что, думаю, мы прекрасно сработаемся.
Я благодарно улыбнулась.
И по правилам этикета: финал диалога не должен означать финал игры.
Мы двинулись дальше, и чтобы поддержать беседу, я уточнила:
— А вам не кажется, что профессия адвоката накладывает определённый отпечаток?
Ворошилов вскинул бровь.
— Вы знакомы с моим юристом из Цюриха? — Я мягко улыбнулась.
— Если напомните.
— Демьян Торин.
— А какое это имеет отношение к пристрастиям?
Я крутанула клюшку и посмотрела на глянцево блестящее основание.
— Вы любите клюшки для гольфа…
— Конечно, люблю. Они иногда обладают феноменальной возможностью уложить одним ударом любого оппонента. — Мягко заверил Ворошилов и цокнул языком.
— Так вот, Торин обожает трости.
В этот момент Ворошилов щёлкнул пальцами.
— Торин обожает трости не от того, что у него есть стремление к коллекциям. А потому, что трости ему необходимы. Вы же помните, что после той скандальной истории, которая как будто бы осталась вымыслом, он достаточно сильно хромает и трость для него необходимость?
— Я не знаю, была ли эта история вымыслом или нет, действительно ли там было замешано что-то ужасное, из-за чего он пострадал, но по моим данным — это было достаточно отвратительное зрелище. В одном из загородных старых ангаров с цепями и крюками. И да, после этого вроде бы по слухам и появилась у Торина необходимость в трости.
— Хорошо, а дальше?
Я пожала плечами.
— Ну, вы два знакомых мне представителя профессии, у которых достаточно интересное коллекционирование.
— А я вам расскажу сейчас ещё про одну коллекцию. — Медленно произнёс Ворошилов и посмотрел на меня в упор. — Ваш адвокат, господин Гончаров, коллекционирует женщин. Он очень слаб перед леди. Поэтому держите руку на пульсе, Александра. А ещё лучше — поменяйте адвоката. Я не испытываю к Маруну никакого негатива, но женщина его погубит. И погубит сильно. Наглядный пример был с тем, что он не смог вовремя оценить перспективы вашей импульсивности. Так что, думаю, Александра, вы отчасти правы — у любого юриста, адвоката есть достаточно странные пристрастия: клюшки для гольфа, трости. У кого-то трубки. А вот у Гончарова, к сожалению, бабы. И дело не в том, что когда-то вы окажетесь с ним в одной постели, а дело в том, что когда вы переходите черту профессиональных отношений к личным — его можно брать тёпленьким.
Я понятливо улыбнулась и кивнула.
— Благодарю, господин Ворошилов и за игру, и за ваш ответ.
— Рад помочь, Александра. В конце концов, когда у меня ещё представится возможность совершить благое дело?
Глава 56
Саша.
Возвращалась со встречи с Ворошиловым в состоянии возбуждённом и приподнятом. Я была очень благодарна Арсу за то, что он решил взяться за развод моей свекрови. Но помимо всего этого, я должна была исполнить своё обещание и отправить мать Рубена в неплохое путешествие. Но будем решать все вопросы по порядку.
Машина утробно заурчала, когда я выехала на трассу. Поэтому у меня не родилось ни единой мысли о том, что я делаю что-то неправильно. Я все делала правильно и понимала, что в этой игре, где вокруг меня почему-то находились достаточно ненадёжные люди, я не могла облажаться и допустить безобразие.
А оно будет.
И что немаловажно, меня беспокоило не состояние Рубена, а его самонадеянность. Что много лет назад, предположим, когда он мог наплевать на безопасность и просто сорваться после нескольких суток без сна, гонять по городу на машине, что сейчас. Мне почему-то казалось, что у него в голове до сих пор работает сценарий того, что я железный, мне все нипочём. Но только годы идут. Мне для того, чтобы встать с утра с идеальным цветом лица, надо как минимум с вечера не нахлебаться трех литров воды. Я понимала, что это возраст. Я его не боялась, не стыдилась, но все-таки относилась к тому, что со мной происходит, более бережно.
И нет, я не узнавала, как Рубен все это время был в больнице. Просто потому, что когда-то я дала себе слово, что в момент, когда он сам подставляется, я ни в коем случае не должна поддерживать его. Потому что он не думает о том, что будет в случае летального исхода, и значит жалеть его бессмысленно.
С Ксюшей отношения стали ещё острее, ещё злее. Карты все-таки оказались заблокированы. Буквально к вечеру мне позвонила мама.
— Сашенька, у вас все с Ксюшей в порядке?
— Да, а в чем дело?
— Приехала, плачется, рассказывает о том, что ты ее третируешь.
— А, — я облизала губы, — ты знаешь меня. Ты меня растила, воспитывала и знаешь прекрасно, что никого просто так я третировать не буду. Я тебя прошу: не давай ей денег. Если она считает, что может свою молодость сейчас угробить на мимолётные связи…
— Саш, — перебила мама, и я тяжело заметила:
— Я отдаю себе отчёт, что она взрослая девка и в её личную жизнь, тем более в её постель, я лезть не собираюсь. Но когда её развлечения переходят границу нормы, какого-то своеобразного понимания, что хорошо,
