что, скорее всего, Рубен её с чем-то побрил. Причём побрил очень жёстко. То ли дело было в алиментах, то ли в том, что сейчас происходили вот эти все юридические перестановки, и Рубен уже не будет являться человеком, которому доход будет исчисляться весь. Скорее всего, он оставит себе какую-то определённую зарплату, и от неё уже будет рассчитываться треть на двоих детей на алименты. Это было однозначно намного меньше, чем то, на что рассчитывала Елена.
Я вздохнула.
— Да мне без разницы на ваших детей. Серьёзно. Вы мне не мешаете. Что хотите, то и делайте. Но предложить купить права на Симонова — это, конечно, мощно. Прям сделали мой вечер. Поздравляю.
Лена дёрнулась ко мне и схватила за руки. Запястье обожгло горячим прикосновением.
— Саш, я всё прекрасно понимаю. Я знаю, что Рубен не тот человек, который откажется от задуманного. Если он вознамерился вернуть вас — он вас вернёт. Но другой вопрос, что вам будет ой как некомфортно, когда я буду отдавать на выходные детей Рубену. Вы же за ними смотреть будете. А я вам предлагаю этот вопрос решить раз и навсегда. Просто деньги, и я исчезаю.
Во-первых, я не знала, откуда она вычислила эту сумму в двадцать миллионов, но подозревала, что нормально детей вырастить даже, скажем, лет до десяти на эти деньги невозможно.
Ну хорошо, предположим, она уже имеет какие-то наработки, что-то у неё есть в активах. Предположим, она эти активы перепродаёт, добавляет с вырученных денег половину и приобретает большую квартиру.
Няня — раз. Детские сады — два. Школа, развивайки, покушать, в отпуск слетать — там не хватит этих денег. Объективно, чтобы вырастить детей в уровне, ну скажем так, чуть выше среднего — этих денег не хватит. А дети растут очень быстро. Детям надо оплачивать все кружки, их надо водить заниматься спортом. А спорт — это очень дорого. Даже если ребёнок просто не выбирает какой-то определённый вид, не теннис, не гольф, не футбол и не хоккей, а просто ходить в тренажёрку с тренером — это как минимум пятьдесят тысяч в месяц.
Я не знала, откуда она нашла эту сумму, но с террористами и похитителями никто переговоры не ведёт.
— А с чего вы взяли, что я собираюсь сходиться с Рубеном? С чего вы взяли, что я даже в страшном сне, предположим, сошлась с Рубеном и собираюсь воспитывать его детей? Нет, вы не поняли. Дети — это ваша и его ответственность. Не моя. Я своих детей, слава богу, вырастила.
— Саш, я знаю, что вам мешаюсь. Очень сильно мешаюсь. Если бы вы были более сговорчивы…
— Если бы я была более сговорчива, то мы бы с Рубеном вообще не развелись. — Заметила я холодно. — А ваши предложения неактуальны. Вам надо было это делать предложение Рубену до того, как я обо всем узнала, что вы исчезнете за определённую сумму. Сейчас — это неактуально. И да, на вашем бы месте я всеми возможными способами расстаралась Рубена привязать к себе как можно сильнее.
— Он не хотел детей. Его даже детьми не привязать.
А я вот здесь словила такой инсайд, что уходят от красивых, уходят от умных, уходят от состоятельных, уходят из семей, где есть много детей, от мало до велика. Поэтому в принципе делать ставку на мужика в этом мире бессмысленно. Мужик может куда-то исчезнуть, а вместе с ним и исчезнет гарант безопасности. Поэтому я уже привыкла рассуждать о том, что сама себе и принц, и конь. Я сама себе гарант безопасности. И то, что Лена для своих лет до сих пор не осознала этого — было прискорбно, было глупо.
— Мне не нужно ничего от Рубена. Уж подавно я не собираюсь проплачивать его спокойную жизнь. Хотите о чем-то с ним договориться — договаривайтесь. Рассуждайте так, что вы исчезнете из его жизни, и он сможет настрогать ещё с одной любовницей кучу хорошеньких, круглощёких Симоновых.
Я вытряхнула руки из её пальцев и пожала плечами. Поправила сумку на локте и двинулась к подъезду.
— Саш, вы не понимаете…
Да всё я прекрасно понимала. Девчонка обожглась. Девчонка не рассчитывала на то, что Рубен будет свиньёй. Она же как считала, что пока в статусе любовницы находится, он к ней такой довольный приезжает, потому что ему с женой плохо. А после развода выяснилось, что ему в принципе в этом мире плохо. Плевать на статус жены. Только раньше она находила оправдание его поведению в том, что у него там мигера где-то сидит на задворках, а сейчас она столкнулась с жёсткой правдой — он в принципе говнюк.
— Я всё понимаю, но и вы должны были понимать: влезая с ногами в чужую семью, никакого хэппи энда не будет.
Щёлкнул дверной замок, отрезая меня от его равноценной мне бабы.
Глава 58
Рубен
Я не понимал, чего Лена завизжала, огрев меня то ли вазой, то ли какой-то стеклянной фигнёй. Но суть была в том, что меня она-таки вырубила, причём настолько качественно и хорошо, что я пролежал на осколках черт пойми сколько времени. И очнулся я со звенящей болью в голове, что у меня перед глазами всё плыло и опять толкало вывернуть желудок наизнанку.
Я на корячках дополз до сортира и проблевался.
На этот раз водой.
Попытался свести мысли воедино.
А в квартире было подозрительно тихо. Слишком тихо для того, чтобы я мог подумать, что дети спят, Ленка спит.
Нет, ни черта.
Дёрнувшись, я попытался встать, но почувствовал головокружение, которое сносило с ног. Схватился за угол раковины, подтянулся, вгляделся в свою помятую физиономию.
Твою мать, это ж надо было так.
Ощупал затылок на предмет того, что она рассадила мне башку. Но нет, вроде всё было нормально. Значит, просто удар. Да с каких это пор просто удар мог уложить меня в обморок, наверное, до утра?
Я резко развернул руку, поворачивая часы: пять сорок пять.
По стеночке, держась за косяки, я вышел в зал и осмотрел пространство. Аурика не кричала, в комнате Захара было тихо. Я толкнул в его спальню дверь — пустая кровать, расправленная. Выдвинутые ящики комода.
Дёрнулся в спальню к Ленке — пусто.
Стерва сбежала. И ладно бы она сбежала — она сбежала с больным ребёнком.
Я заметался, вылетел в прихожую и наткнулся на столике на аккуратно сложенный вдвое лист.
«Прости, что так произошло. Я тебе теперь не доверяю.
