а что плохо, это всегда будет приводить только к удручающим результатам. Не мне тебе рассказывать, что молодой девке не место на курортах с состоятельными мужиками. Я бы ещё, знаешь, поняла, если бы она пришла и сказала: я со своим молодым человеком, предположим, с ровесником хочу слетать в отпуск. Но нет, мам. Она собирается в компании друзей лететь. И, судя по тому, что я слышала в последнее время, это больше по возрасту друзья Рубена. Понимаешь?
Мама задумчиво цокнула языком.
— Я тебя услышала. Но так понимаю, Ксюша, если не найдёт какой-то отдачи у нас, она же поедет к Симоновым.
— Ну, с бабушки там ничего уже взять, к сожалению, невозможно. Поскольку семья находится в яме развода. А дедушка, вполне возможно, в пику мне, конечно, денег ей даст. Но в таком случае это опять-таки ответственность Ксении.
— Саш, помнишь, я всю жизнь говорила: маленькие детки — маленькие бедки?
— Ага, помню, мам. А большие детки — большие бедки.
И логично, что после того, как мать оказалась в курсе всего, Ксюша у них не нашла никакого понимания. Но что странно, нашла понимание в лице Васи.
— Если бы я знал, что так обстоят дела, я, конечно, бы ей денег не дал. Но она не сказала, что у неё заблокированы карты. Она сказала, что: “ты мне не докинешь штук тридцать на подарок бабуле с дедулей”.
Я покачала головой.
— То есть ты теперь хотя бы уже в курсе. Ты понимаешь, что девочка пытается выкрутиться?
— Да мам, я тебя услышал.
Звонила ли Ксюша Рубену, пыталась ли она с ним встретиться — мне не было известно.
Гончаров, понятное дело, не приставил охрану к палате моего бывшего мужа и сам не сидел цепным псом, поэтому, собственно, узнать подробностей не у кого было.
Но журналисты хотя бы притихли.
Поэтому, когда наступило следующее утро, я, достаточно собранная и прямолинейная, отправилась на работу. Конференц-зал кипел народом, и я, рассматривая многих примелькавшихся журналистов, пыталась понять: какой у них настрой. Гончаров сопровождал.
— Господин Симонов-младший будет присутствовать? — Только и спросила я на входе в зал.
— К сожалению, пока не предоставляется такая возможность. Врачи в него вцепились мёртвой хваткой, и контролировать его состояние будут до полнейшей стабилизации. Сейчас он ещё все равно не стабилен. Проходит несколько анализов для того, чтобы исключить все нехорошие последствия.
— Я поняла. — Медленно произнесла и прошла к своим столикам.
Спустя полчаса конференция была начата. Ничего нового у меня не спросили, к сожалению, а мне хотелось бы ответить на какие-то достаточно провокационные вопросы, чтобы этим интервью перекрыть скандальные заявления в прессе о документах и заявления об изнасиловании.
Конференция проходила в штатном режиме, так, что через полчаса я пределом заскучала. Поэтому, взяв слово, предложила задать максимально быстро и чётко интересующие вопросы относительно движений бизнеса, компании “Лидал”, “Корника”, и если такие не поступят, то проще будет разойтись. Народ подсуетился, вопросы задали более-менее адекватные. Но по моим плавающим ответам все равно было понятно, что народ недоволен. Но я их собирала не для развлечения и не для того, чтобы они поплевали в потолок. Я их собирала с той целью, чтобы максимально создать информационную завесу.
Закончив с конференцией, Марун проводил меня до машины и уточнил:
— Нам надо будет как-то ещё с господином Симоновым утрясти все нюансы по передаче “Лидала”.
— Это уже без меня. — Заметила и поджала губы. — Если есть такая возможность, лучше меня из этой цепочки исключить, чтобы я лишний раз не работала триггером для господина Симонова. И чтобы это дело происходило достаточно рационально, по-взрослому, по-мужски.
Гончаров вздохнул.
— Я так понимаю, у вас что-то в настроении изменилось?
— Да. Если господин Симонов-старший считает, что женщине не место в бизнесе — отлично. Он будет вести теперь все переговоры только с мужчинами, от моего имени.
Гончаров поспешно кивнул. Я, сев в машину, направилась домой.
Да, только когда оставила машину на открытой дворовой парковке, увидела какую-то смутно знакомую женщину, стоящую возле входа в подъезд.
— Александра.
А вот теперь-то я узнала её.
Лена вскинула подбородок, стараясь казаться выше, чем была на самом деле, ну и, наверное, высокомернее.
— Я приехала разговаривать по поводу Рубена.
А я вот все думала, когда же появится его любовница и что такого интересного она мне сможет рассказать? Хотя, вру — мне все было неинтересно.
— Я знаю, что вы хотите сойтись.
Я округлила глаза.
Интересно девки пляшут, трое в ряд, да все кордебалет.
— И я… Я… Я готова уехать. Я готова исчезнуть с детьми из поля вашего зрения. Я готова продать вам Рубена за двадцать лямов, Александра.
У нас что «чёрная пятница» началась и офигенные скидки на потасканных яйценосцев?
Глава 57
Саша.
Я сначала не поняла, что она сказала, и просто уставилась во все глаза, и пришла к выводу, что жизнь с моим бывшим мужем её определённо не красила. Когда я её видела в гостинице в Сочи, она была более миловидной, что ли, а сейчас достаточно поистаскалась.
Но когда до меня дошло, что она мне ляпнула, первая неадекватная реакция — это смех. Я расхохоталась громко, искренне и так, что аж согнулась пополам. А потом произнесла:
— Двадцать миллионов? Господи, зачем тебе бюджет своего маленького городка? Хотя людей, что в тебе, что в этом городке, побывало одинаковое количество.
И Лену всю передёрнуло. Она вскинула подбородок повыше, намекая на то, что она не такая, а ждала трамвая, и мои намёки здесь абсолютно неуместны.
А я просто не могла успокоиться. Меня хохот прям разбирал.
Двадцать миллионов за мужика!
Да нет, я не скажу, что у меня не было этих двадцати миллионов, но я просто не понимала, с каких это пор мужское межножье может стоить столько, когда обычный вуманайзер обходился порядка семи-десяти тысяч.
— Я знала, что вы так отреагируете. — Она посмотрела на меня сосредоточенно и внимательно. — И я понимала, что вы захотите торговаться.
— Торговаться? — Переспросила я, обмахивая себя ладонью. — Господи, какие торги тут могут вообще быть?
Она в недоумении шагнула ко мне поближе, и я объяснила.
— Мне ваш Рубен за деньги не нать и так просто не нать. И даже если от моего дворца до Лукошкина крыльца построят хрустальный мост…
Лена растерялась.
— Я знаю, что вы хотите сойтись, и я с детьми здесь мешаюсь. Я готова забрать детей. Я готова сама их воспитывать и никаких претензий в принципе не иметь.
Я так прикинула,
