розовых, которые покрывают долины, и о тонких голубых, которые растут выше в горах. Эти бревна огромные и толстые, как деревья на Земле. — Не то чтобы я жаловалась. Просто странно на это смотреть.
— Кто знает, — говорит Харлоу, пожимая плечами. Энджи подходит и садится рядом с ней, и Харлоу лучезарно улыбается в ее сторону, ее внимание отвлечено. — Как у тебя дела?
Улыбка Энджи мягкая, застенчивая.
— Держусь.
— Проголодалась? — Я вижу, что материнские качества Харлоу начинают брать верх, судя по покровительственной улыбке на ее лице, когда она наблюдает за Энджи. Я думаю, кто-то должен присмотреть за бедной беременной девушкой. — Я попрошу Руха приготовить достаточно и для тебя, — говорит она и протягивает руку, чтобы слегка коснуться руки своей пары.
— Я покормлю тебя, Эн-ши. Это будет для меня честью. — Один из рыжеватых близнецов выходит вперед, его жесткое лицо бесстрастно. Он несет толстый ломоть окровавленного мяса и протягивает его ей. — Тебе понравится такое?
— О… э-э… — Энджи моргает и неуверенно смотрит на нас с Харлоу.
— Думаю, Энджи, вероятно, предпочитает, чтобы ее мясо было приготовлено, здоровяк, — услужливо говорю я ему. — Беременный живот и все такое.
Рыжий парень смотрит на мясо в своих руках, а затем снова на Энджи.
— Тогда тебе это не очень понравится.
Она прикусывает губу.
— Я, эм, все лучше хранится, когда приготовлено.
Он кивает ей.
— Я исправлю эту позорную ошибку. — С этими словами он берет мясо и отходит к дальней стороне костра, наклоняясь поближе, чтобы поговорить со своим братом. На его лице хмурое выражение.
Энджи выглядит обеспокоенной.
— Я сделала что-то не так? — шепчет она.
— Я уверена, что все в порядке, — беззаботно говорю я ей. — Он сможет смириться с этим. Никто не предлагает беременным женщинам сырое мясо, даже на Земле. И Таушен может приготовить для тебя, если твой друг слишком раздражен, чтобы готовить, верно, детка? — Я протягиваю руку и глажу Таушена по хвосту.
Моя пара напрягается, спина становится прямой, как шомпол. Как будто я только что схватила его за член у всех на глазах, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Упс.
— Моя еда готова? — весело говорю я, надеясь, что в свете камина никто не заметит, что я покраснела. Харлоу благоразумно отводит взгляд, а Салух прочищает горло — или, может быть, он смеется. Трудно сказать.
— Я тебя покормлю, — сдавленным голосом отвечает Таушен, и я замечаю, что моя вошь довольно громкая, а значит, и его тоже. Снова возгласы. Я сопротивляюсь желанию скрестить руки на своих теперь уже покалывающих сосках.
— Так как вы, ребята, называете это место? — спрашивает Деви с другой стороны костра, откусывая большой кусок сырого мяса и позволяя крови стекать по подбородку.
— Ну, некоторые из нас помешаны на «Звездных войнах», — гордо говорит Лиз. — Итак…
— Скорее, только ты, — парирует Харлоу. — Никто, кроме тебя, не смотрел их.
Она удовлетворенно пожимает плечами.
— По крайней мере, я не назвала своего ребенка Джа-Джа (прим. Джа-Джа Бинкс — мужчина-гунган с планеты Набу, первый представитель своей расы в Галактическом Сенате). Или Дуку (прим. граф Серенно, мастер-джедай и лорд ситхов, последний из двадцати мастеров, добровольно покинувших Орден джедаев). В любом случае, мы называем это место Не-Хот, потому что оно похоже на снежную планету в том фильме, но это не так.
Брови Деви сходятся, и она хмурится.
— О, ты не можешь так называть это место.
— Почему нет? — спрашиваю я с любопытством.
— Ему нужно свое собственное название. Например, если бы я открыла новый вид бабочки, я бы не смогла назвать ее «Не-Монархом». Это было бы что-то совершенно другое, и оно заслуживает своего собственного названия. — Она пожимает плечами. — В противном случае мы просто будем ходить вокруг да около, называя всех не-людями, или будем есть не-курицу.
— Мы все равно это делаем, — замечаю я, думая о не-картофеле.
— Это кажется неправильным, — вмешивается другая девушка. — Нам нужно настоящее название.
— Как бы ты назвала это место? — спрашивает Вэктал, подходя поближе к огню. Он наблюдает за всеми усталыми глазами, и мне кажется, что он более чем готов вернуться домой. Бедный парень. Держу пари, он ужасно скучает по Джорджи.
— Черт, — бормочет Ханна. — Планета Дубак.
Несколько человек хихикают.
Деви игнорирует это.
— Что-то совершенно свое. Я не знаю. Я не сильна в названиях. — Она разводит руки в стороны, а затем пристально смотрит на них. Затем она украдкой облизывает пальцы и улыбается своей соседке.
— Возможно, что-то, что говорит о новом старте, — подхватывает другая девушка.
— Два солнца? — добавляет другая. Стеф, я думаю.
— Дом? — язвит кто-то еще.
— Ледяной дом, — тихо произносит Энджи.
— О, мне это нравится, — улыбается Харлоу. — То же самое, но по-другому.
— Мне тоже нравится Ледяной дом, — подхватывает другой человек.
— Мне нравится Не-Хот, — говорит Лиз, пожимая плечами. — Ты говоришь «картошка», а я говорю — не-картошка.
— Для нас это может стать Ледяным домом, — говорит молодая девушка — Тиа.
— Это может быть Ледяной дом для всех, — соглашается Вэктал, одобрительно кивая. — До тех пор, пока это мой дом.
— Ну, не то чтобы у нас были другие варианты, — отвечает Надин, смеясь. Еще несколько человек хихикают. Некоторые — как Ханна — этого не делают. Всем потребуется время, чтобы приспособиться.
Черт возьми, у них есть все время в мире.
— За Ледяной дом, — говорит Деви, поднимая в воздух кусок сырого мяса.
— Фу, гадость, ты серьезно собираешься это есть? — Тиа визжит.
— Почему нет? — говорит Деви, пожимая плечами. — Когда ты в Риме и все такое (прим. «Когда ты в Риме, поступай так, как поступают римляне» — английская пословица, дающая универсальный совет, как правильно наслаждаться Италией).
— За Ледяной дом, — говорю я, поднимая свой бурдюк с водой в воздух. Мне нравится эта мысль.
— Ледяной дом, — отвечает Таушен, оглядываясь на меня. Его глаза теплеют, и я чувствую, как мой кхай начинает мурлыкать немного громче. О боже. Мне вдруг снова захотелось схватить его за хвост.
Мне вдруг захотелось схватить его не только за хвост.
Я, должно быть, показываю это на своем лице, потому что Таушен поворачивается ко мне, отходя от костра. Он опускается передо мной на колени и протягивает мне шампур с едва прожаренным мясом.
— Проголодалась? — его голос хриплый, низкий и такой восхитительный.
Я отламываю кусочек сверху и запихиваю его в рот, не заботясь о том, что он настолько сырой, что практически подергивается. Я быстро жую, быстро проглатываю, а затем съедаю еще один кусок, в то время как Таушен наблюдает за мной голодными-преголодными глазами.
— Ух ты, ты, должно быть, умираешь с голоду, —
