комментирует Харлоу.
— Полностью, — выдавливаю я между укусами. — Ооочень голодна. — Я ем так быстро, как только могу, и когда мой шампур пустеет, я вскакиваю на ноги. — Хотя сейчас я точно устала и легла бы.
Лиз фыркает, ее брови поднимаются вверх.
— Сегодня вечером потопчут не только меня, если ты понимаешь, о чем я.
Кто-то хихикает.
Мне даже все равно.
— Увидимся, ребята, утром. — Я даже не собираюсь притворяться зевающей. Я просто хватаю своего мужчину за пояс и многозначительно смотрю на него. — Готов лечь спать?
— Более чем готов. — Он хватает меня и, к моему удивлению, поднимает на руки, а затем перекидывает через плечо, как мешок с картошкой. Его рука собственнически опускается на мою задницу, и он кивает остальным. — Я должен забрать свою пару прямо сейчас.
Смех и несколько взмахов провожают нас. Я могла бы поклясться, что губы Вэктала подергиваются от веселья, когда мы отходим от костра, но я должна признать, что не обращаю на это особого внимания. Меня гораздо больше завораживает рука на моей заднице.
Мы оставляем позади свет костра и тихие звуки разговоров, и чем ближе мы подходим к воде, тем тише становится.
— Наша пещера там, — объясняет Таушен, и я могу поклясться, что этот человек практически бежит по песку. Его шаги торопливы, как будто он так же нетерпелив, как и я.
— Ммм, звучит заманчиво. — Интересно, смогу ли я развязать шнурки на своей тунике, пока он идет.
Немного погодя мы добираемся до пещеры, и затем Таушен очень осторожно ставит меня внутри на ноги.
— Подожди здесь, и я разведу для тебя огонь, — говорит он мне, а затем обхватывает мое лицо ладонями и быстро целует.
— К черту огонь, — выдыхаю я, хватаясь за его тунику. — У нас ведь есть меха, верно? Достаточно хорошо для меня.
Он стонет, и затем мы срываем друг с друга одежду, отчаянно желая ощутить прикосновение кожи. Мне удается стянуть его тунику через голову и спустить штаны до колен, прежде чем он разбирается с моей одеждой, но это нормально. Я помогаю ему стянуть с меня все остальное, а потом мы оба падаем на меха, вместе. Наши рты неистовствуют, наши поцелуи горячи, и я опрокидываю его на спину.
— Позволь мне, — шепчу я и закидываю ногу ему на грудь.
Мне нравится, как он втягивает воздух и замирает подо мной, как будто он не знает, что будет дальше, но это будет великолепно. Мне это в нем нравится. Мне нравится его милая, невинная сторона, так же как и порочная, дергающая за волосы сторона. Мне нравится, какой он заботливый. Мне нравится, как хорошо я себя чувствую с ним. Мне нравятся его улыбки.
Я беру член Таушена в руку и направляю его к своей сердцевине, полностью пропуская прелюдию. Мне это не нужно, я мокрая от желания, и моя вошь жужжит милю в минуту, подпевая ему, как будто завтрашнего дня не будет. Дыхание с шипением вырывается у него сквозь зубы, когда я опускаюсь на него, и я не могу сдержать стон, который вырывается из моего горла. Вот так, он ощущается очень глубоко внутри меня, и когда я опускаюсь как следует, я могу потереться его шпорой о свой клитор самым лучшим из способов…
— Возможно, нам придется делать это чаще, — говорю я ему, задыхаясь, приподнимаясь, а затем снова опускаясь на него.
— Все, что захочешь, моя пара. Я твой. — Его слова пылки, у него перехватывает дыхание.
Я кладу его большие руки себе на талию, и пока он держится за меня, я оседлываю его. Я не самая нежная, но ему, похоже, все равно. Одна большая рука оставляет мою талию и играет с моей грудью, в то время как я поддерживаю устойчивый ритм покачивания бедрами. Это так приятно, так мощно — вот так двигаться на нем, и я чувствую себя самой сексуальной женщиной в мире.
Я кончаю, содрогаясь, и он хватает меня за талию и погружается в меня, приподнимая свои бедра навстречу моим, а затем он тоже кончает, его тело напрягается подо мной, мое имя слетает с его губ. Я глажу его по лицу, шепчу его имя, пока он отпускает меня. Я обожаю этот момент, чистое блаженство на его лице, даже когда выражение его лица искажается от силы оргазма. Я опускаюсь на него, когда он расслабляется, и его шпора вонзается мне в чересчур чувствительное место, так что я скатываюсь с него.
Он немедленно притягивает меня к себе, не заботясь о том, что мы немного липкие и потные от наших жарких занятий любовью.
— Моя пара, — говорит он, целуя меня в плечо. — Это твой дом?
Кажется странным спрашивать об этом, но потом я вспоминаю разговоры о Ледяном доме и недовольный вид Ханны.
— Какое-то время я не была уверена, — честно признаюсь я. — Я много плакала, когда мы впервые приехали сюда. Я была напугана, а потом мне не понравилась мысль о том, что я окажусь в затруднительном положении. Но я прихожу в себя.
— Что заставило тебя передумать? — Он утыкается носом в мое горло.
Я хихикаю. Напрашивается на комплименты? Это мило.
— Знаешь, у людей есть поговорка. Дом — это там, где находится сердце. Я думала, что это просто глупая чепуха, пока не встретила тебя. Мне все в тебе нравится, Таушен, и я рада, что я здесь, с тобой. Теперь Ледяной дом действительно ощущается как дом. Мой дом, потому что мое сердце здесь.
Я чувствую, как он кивает мне, уткнувшись лицом в мою шею.
— Несмотря на то, что я родился здесь, я чувствую, что у меня не было места, пока ты не поцеловала меня.
Я обнимаю этого милого, красивого, сильного мужчину.
— Тогда я рада, что я здесь, чтобы вернуть тебя домой.
Жители Ледяной планеты варваров*
*По состоянию на конец книги «Поддразнивание варвара»
(через 8 лет после приземления людей)
Пары и их детеныши:
Вэктал — вождь ша-кхаи. Связан с Джорджи.
Джорджи — человеческая женщина (и неофициальный лидер человеческих самок). Взяла на себя двойную руководящую роль со своей парой. Ша-кхаи не могут правильно произнести ее имя и называют ее «Шорши». В настоящее время беременна третьим ребенком.
Тали — их первая дочь.
Вэкка — их вторая дочь.
______________________
Мэйлак — целитель племени. Связана с Кэшремом. Сестра Бека.
Кэшрем — ее пара, кожевенник.
Эша — их дочь-подросток.
Мэйкэш — их младший сын.
______________________
Севва — старейшина племени, мать Рокана, Аехако
