у окна.
— Я привёл его, Александр, — произнес мне в спину великий князь, убирая сжимавшую плечо руку.
— Спасибо, отец, — из тени вышел высокий худощавый мужчина с неуловимо знакомыми чертами лица. А за ним — женщина, в которой я безошибочно узнал мать Анны. Они были похожи как две капли воды, даже черты лица были те же, разве что женщина выглядела старше. И явно была измождена бессонными ночами: под покрасневшими глазами залегли глубокие тени, губы искусаны, на бледных щеках — ни кровинки.
— Давайте приступим немедля, — бросила она, смерив меня враждебным взглядом. Я ощутил в воздухе запах озона и лекарств, не предвещавший ничего хорошего. Женщина шагнула ко мне, в её руке блеснул шприц с голубоватой жидкостью.
— Так, давайте мы все успокоимся, сядем и поговорим, как цивилизованные люди, — я поднял руки, машинально облекая себя барьером. — Я пришел сюда добровольно не затем, чтобы меня кололи какой-то дрянью.
Но слушать меня никто не собирался, князь снова коснулся моего плеча, без труда пробивая барьер, и нажал что-то на шее. Ноги тут же ослабли, его сын подхватил обмякшего меня и усадил на стул.
— Ты был с ней в тот день, когда она умерла, — Мать Анны сноровисто воткнула шприц мне в плечо и ввела всё его содержимое, но я ощутил, как подрагивает её рука. — Ты должен рассказать мне всё, что знаешь.
Я почувствовал, как холодная жидкость вошла в ткани, по телу расползлись ледяные ниточки. Рука потянулась к гримуару, но пальцы лишь мазнули по обложке. Мышцы начали наполняться немотой, а голова легонько закружилась.
— Это всего лишь успокоительное, — бросила женщина, извлекая шприц. Её голос теперь казался отдалённым и размытым.
— Вы мне солгали, князь, — усмехнулся я старику, отошедшему к двери. — Разве не вы хотели просто поговорить?
Дверь за его спиной открылась, и в комнату вошел ещё один человек. Его аура ровно светилась фиолетовым свечением, а в воздухе тут же разлился запах озона. Электромаг.
Они оба подошли ко мне, маг взял старика за руку и положил вторую мне на голову. Ох чёрт!
В памяти всплыли слова Карины: «не позволяй больше залезать к тебе в голову, иначе!..»
Я мгновенно сжал кулаки, пытаясь призвать всю мощь альвы, направить её в стигматы… но энергия во мне даже не отозвалась.
— Нет, сударь, — произнёс Аракчеев-старший, садясь напротив меня. — Приношу свои извинения, но разговора не будет.
Глава 20
— Ах ты лживая сволочь… — еле ворочая языком, выдавил я.
Мой голос плыл, а лица окруживших меня Аракчеевых двоились в глазах. Что там было в шприце, успокоительное? Да этим успокоительным можно лошадь свалить.
— Заткнись, князь, — сухо бросила женщина и взглянула на электромага. — Начинай.
Рука мага сжала мою голову, и я ощутил чужеродное сознание, решившее вторгнуться в мой разум. Меня бросило в холод.
Ну уж нет! Впервые, когда это делал Темников, я не мог ответить ему, но сейчас уже не тот беззащитный человек!
— Пошел к черту! — заорал я, и стигматы вспыхнули режущей болью. По комнате словно пробежался сквозняк, а плети чужого разума испуганно отпрянули, как ошпаренные.
Маг с криком отнял руку и отшатнулся, а я попытался вскочить со стула, преодолевая силу державших меня мужчин.
— Черт, он защищается!
— Еще раз! — надавил Аракчеев-старший и вцепился в мои плечи, наваливаясь всеми силами. — Ты что ему вколола, Наташа?
— Твари! — почуяв альву в теле, я рванулся снова, фокусируя энергию. В лицо ударило мощным потоком воздуха, кто-то рядом закричал, раздался гулкий удар чего-то тяжелого об стену. Лица окруживших меня дворян смазались, троясь и кружась как в приступе похмелья.
Вспышки аур стали ярче, и теперь к ним примешались всполохи моей альвы. Не разбираясь, я направил концентрированную энергию вперёд. Комнату осветила яркая вспышка, за которой последовали изумленные вскрики.
— Держите его! — вскрикнула женщина. — Я введу вторую дозу!..
— Да хрен тебе! — зарычал я, вырываясь из цепкой хватки двух магов. Зрение почти пропало, а тело отяжелело.
— Сын, вместе! — гаркнул Аракчеев-старший, и оба мага навалились на мои руки, вжимая в заскрипевший стул. Я ощутил, как холодный металл начинает покрывать ладони и предплечья, его сияющая аура смешивалась с моей. Словно две жидкости, стремящиеся вытеснить друг друга, они смешались в мощном вихре.
Альва в венах забурлила, я направил все оставшиеся силы навстречу магам — и снова меня обдало волной холода, а рядом раздался грохот свалившегося стула и чей-то болезненный крик.
— Отец, откуда у него второй атрибут?..
— Наташа, коли!.. — вскричал дед, ослабляя хватку — и я тут же ударил ему навстречу, отшвыривая могучего старика назад…
В этот же момент холодная сталь иглы вошла мою шею. по вене заструилась ледяная жидкость, а мир вокруг с нарастающим гулом замедлился. Меня словно вырвали из обмякшего тела, лишь до слуха отнеслись обрывки фраз.
— … двойную дозу, и все равно он сопротивляется!..
— … чудовище… давай, пока он!..
Ох чёрт. Лили, если ты меня слышишь, самое время тебе вмешаться!
Но кодекс не отозвался. Чьё-то сознание осторожно, боязливо коснулось моего разума и, не встречая сопротивления, вошло в него.
— Теперь показывай!.. — взвинченный до предела голос матери растаял вдалеке, сменившись знакомым до боли смехом. Из молочного тумана полузабытья проступили знакомые девичьи черты.
Аня…
Я ощутил глухую боль в сердце, веки зажгло от подступивших слёз. Перед глазами снова замелькали сцены из прошлого, с первого дня, когда я встретил Аню в парке госпиталя Лендафарм.
Аракчеевы проматывали в моей памяти все эпизоды, в которых была их наследница. Может, из-за дряни, которую мне вкололи, а может, из-за повторного вмешательства, на этот раз я ощущал всё ярко и чётко, как в реальности. На губах заиграли вкусы кофе в кафешке около парка и шампанского с Осеннего бала. Я ощущал запахи листьев, выпечки, аромат её духов и волос, промозглый горный ветер и жар пытающей лаборатории. Тепло её тела и колючий холод сжатого в руке ядра владыки.
Они заставили меня пережить всё заново, от первого до последнего дня. Всё путешествие с Аней, до последней минуты её жизни. Я смотрел в её глаза и улыбался ей, точно зная, чем всё закончится.
Мы танцевали в свете луны, под взглядами десятков дворян, а уже через минуту она кружилась на берегу реки, осыпая всё вокруг искрами бенгальских огней. Где-то на задворках сознания я ощутил взгляды её родителей, и сквозь смех Ани услышал их еле уловимые голоса.
— Наша девочка…
События понеслись безудержной вереницей. Битва у прорыва и серебряная Титания в окружении десантников. Бой на перевале,
