– предположил Дэн.
– Это не просто сон, – возразил Гермес. – Это его воспоминание. Причем самое лучшее.
– Откуда ты знаешь?
– Иногда вы, челы, приходите сюда, чтобы на полную катушку включить фантазию. Там-то, в вашем мире, такое обычно запрещено. Но еще чаще вы воспроизводите по кругу то, что вас когда-то впечатлило.
– То есть он сейчас видит какой-то эпизод из своей жизни?
– Вроде того.
– Мне нужно вниз, к нему. Подбрось меня, Гермес.
– По Тихо-снегу? Нет уж, увольте! У меня и так все колеса этой гадостью выпачканы.
– Ты же умеешь летать…
– Командир! Если меня заметит твой клиент, мы нарушим ход воспоминания. Тебя-то они не увидят, но, если по небу к ним прилетит самокат, они точно забудут, о чем хотели поговорить. А для тебя это важно.
– Действительно. – Дэн занервничал. – Что же делать?
– Если хочешь его догнать, просто моргни, командир. И тебя притянет к цели как магнитом.
– Но… Разве я не вылечу из сновидения?
– Вылетишь, если зажмуришься или нажмешь на кнопку на своей палке – я сразу понял, зачем она. А если быстро моргнешь – просто недалеко переместишься в срединном мире.
– Спасибо, Гермес.
Дэн уже собрался сделать все так, как посоветовал ему друг. Но на миг остановился.
– Я ведь при этом никуда не буду падать, не так ли?
– Разве что тебя сплющит, а потом распрямит. Но это не больно.
– Гермес!
– А что, командир? Это даже немного забавно.
Юный Горбунов уже приближался к ровеснику – думать было некогда. Дэн моргнул.
Его как будто вывернуло наизнанку, а потом обратно. Но это длилось только мгновение.
Дэн стоял на льду посреди озера, в пяти метрах от него – двое подростков.
– Как тебе удалось уломать маму? – спросил Гоша.
– Я показал ей твою тетрадь с домашкой.
– И она не догадалась?
– Она слишком занята. У нее сегодня большая стирка, – ответил юный Горбунов.
Сначала фигуры, стоящие перед Дэном, были как будто в легкой дымке, затем четче проступили их лица. Дэн тихо вздохнул.
Подростки не просто походили друг на друга. Они были точными копиями.
– У меня всегда было лучше с физикой, Кеша. А у тебя с арифметикой, – сказал Гоша и объехал своего близнеца по кругу. – Коньки захватил?
– Коньки… – рассеянно пробормотал Горбунов и посмотрел на свои ноги в потертых ботинках.
На мгновение фигуры дрогнули, расплылись в воздухе, как мираж. Потом будто кто-то перемотал пленку.
Кеша стоял рядом с Дэном и смотрел, как Гоша нарезает круги по замерзшему озеру.
– Что ты делаешь? – крикнул Горбунов брату.
– Я пишу формулу.
Гоша, запыхавшись, пронесся рядом и снова умчался вдаль.
Он крутился, вертелся на льду и, хотя было видно, что он нигде не учился фигурному катанию, держал равновесие хорошо.
Наконец он подъехал к Кеше, едва не задев стоящего рядом Дэна, выдохнул большое облако пара и обнял брата.
– Что это? – нахмурился юный Горбунов. – Я ничего не понимаю.
Румяные щеки Гоши горели, как два светофора.
– Поймешь, братишка. Когда залезешь на ту гору.
Кеша кивнул и побежал обратно к дороге. Дэн последовал за ним. Но в этот момент кто-то будто бы снова перемотал пленку.
Дэн завертел головой и понял, что снова находится на вершине, над озером.
Близнецы стояли рядом и смотрели вниз.
На льду были начертаны, пусть и криво, какие-то цифры и буквы.
– Все равно не понимаю, – признался Горбунов.
– Именно поэтому я и даю тебе списывать физику. Но не волнуйся, братишка. Это даже не все взрослые поймут. Так что я могу спокойно оставить это прямо здесь, посреди озера.
– Но зачем оно?
– Зачем? Чтобы заставить молекулы нам повиноваться. Я назвал это «Дрожь земли», помнишь, как в том жутком фильме про гигантских червей. Только никаких червей не нужно. Нужен подходящий импульс, который запустит цепную реакцию. Это вызовет колебание в молекулах, разорвет химические связи, от этого высвободится уйма энергии…
– Я все равно не понимаю…
– Понимать необязательно. Просто смотри и запоминай. Моя формула может помочь создать такую небольшую бомбочку, способную напрочь уничтожить гору, на которой мы стоим. И даже гору выше. И даже город.
– Город… А зачем нам уничтожать город? – удивился Кеша. – Там же люди живут.
– Ну я так просто, к примеру. Сделаем ее чуть больше – и уничтожит континент.
– И ты… Ты можешь такую создать?
– Пока нет, – вздохнул Гоша. – Нужно много времени и денег. Но когда сделаю, нас с тобой все-все будут бояться.
Юный Горбунов повернул к брату напуганное лицо. Сейчас они были непохожи, хотя и оставались близнецами: один стоял ровно, уверенно расставив ноги, другой – сильно сутулился, прятал руки.
– Гоша.
– Ну?
– Я не хочу, чтобы нас все боялись.
– Ну значит, просто будут уважать. И Капуста из одиннадцатого «Б» больше никогда тебя не тронет. И ничьего папу больше не убьют на войне… Никто просто не осмелится.
– Правда? – Кеша слабо улыбнулся и серьезно добавил: – Знаешь что, Гош, я тебе буду помогать. Я буду защищать твое изобретение.
Они шлепнули другу друга по рукам, а потом обнялись, глядя на замерзшее озеро.
Дэн смотрел на них во все глаза, понимая, что прямо в эту секунду должно произойти что-то важное. Но где же ключ? Где символ?
В это мгновение Гоша искоса глянул на брата и вдруг с силой оттолкнул его. Юный Горбунов не устоял на ногах и полетел в снег. Как и прежде фигуры дрогнули, едва не исчезли.
– Значит, будешь защищать? Тогда зачем ты его уничтожил? Его! Со всеми записями?
И тут фигура Кеши вдруг начала расти. Он лежал на снегу, и его короткая курточка превращалась в серое пальто, а ноги в потертых ботиночках удлинялись. Еще несколько секунд, и Дэн узнал на снегу своего клиента в том виде, в котором он вошел к ним накануне в лабораторию.
Но мгновенно вырос не только Иннокентий Горбунов, но и его близнец, который стоял над ним. Похоже, старые воспоминания клиента в сновидении начали сменяться недавними. Теперь сходство между братьями стало гораздо меньше. Георгий носил старый вельветовый пиджак, мешковатый свитер и джинсы, выглядел обросшим и, видимо, имел проблемы со зрением, потому что носил очки с
