пальцем в щеку. – У меня она справа, а у брата слева. Такие близнецы…
– Называются зеркальными, – кивнул профессор. – Расскажите немного о вашем детстве, в особенности о взаимоотношениях с родителями.
Горбунов скрежетнул зубами.
– А это тут при чем? Ну ладно… Отец наш был героем войны в Афганистане. Мы помним его очень смутно, он погиб, когда нам было лет по шесть. Потому наша дорогая мамуля заменяла обоих родителей. Ну и гоняла она нас! Однако Гоше попадало меньше. Он учился в школе лучше меня и более умело скрывал проступки. В поиске неприятностей у него тоже был выдающийся талант. Мне оставалось только защищать его и заметать следы.
Например, как в тот раз, когда он стащил из кабинета физики проводники, а из кабинета химии – реактивы и каким-то непостижимым образом сумел собрать из всего этого мини-бомбу. От взрыва вышибло дверь в туалете мальчиков и разнесло на осколки унитаз. К счастью, почти никто не пострадал. Но один мальчишка из младших классов, находившийся при этом через две кабинки, с тех пор начал заикаться.
Мне удалось довольно эффективно защитить брата перед директором. Я упирал на трагическую случайность и тот факт, что юный школьник просто не в состоянии сделать взрывное устройство из приборов и веществ, хранящихся в школьной лаборатории. Я также отметил, что Георгий всего лишь честно готовился к предстоящей лабораторной и отрабатывал навык.
Невинный растерянный взгляд, которым умел пользоваться мой братец всякий раз, как его наказывали, и мои убедительные аргументы подействовали. Нас не выкинули из школы. И хотя это был мерзкий обман, я открыл в себе новый талант – защитника.
– Кто же вы все-таки по профессии? – спросил Нестор, оттягивая нить и ловко отрезая ее ножницами. – Готово Дэн. Когда рана заживет, шрам будет почти незаметен.
Дэн потянулся ко лбу, но профессор шлепнул его по руке и пригрозил пальцем.
– Я не соврал вам, что я бухгалтер, – продолжил между тем Горбунов. – Не соврал, что инженер, хотя мне далеко до моего братца. Но лучше всего я разбираюсь в юриспруденции. Я прекрасный адвокат. Единственный в своем роде.
– Все эти роли вы выполняли, чтобы поддержать проект брата. Вы были его адвокатом и одновременно занимались финансами, не так ли?
– Вы очень проницательны.
– И вы считали своим долгом защитить его, чтобы он ни натворил?
Горбунов побледнел. Вопрос Нестора, казалось, его огорошил.
– Я и по-прежнему так считаю. Это же мой брат.
– И даже после того, как он изобрел оружие Х?
Горбунов затряс ногой, начал нервно потирать руки.
– Видите ли, долгое время ему удавалось обманывать меня. Я думал он разрабатывает новый вид энергетических станций. Я не верил, что он всерьез решил сделать бомбу…
– А когда поверили? – спросил Нестор. Дэн посмотрел на профессора – иногда этот мягкий человек умел быть невероятно строгим и цепким.
Горбунов опустил глаза.
– Перед его убийством.
Он медленно поднялся, заходил по комнате. Потом остановился, опустил руки, сплел длинные дрожащие пальцы.
– Я как раз выиграл для него одно большое дело в суде. И был уверен, что теперь от него отстанут. Но наши враги оказались очень мстительными и влиятельными людьми. Я просил брата хорошо спрятать секретный проект или, еще лучше, уничтожить. Но он был крайне беспечен – всегда таким был. О том, чтобы разрушить труд всей своей жизни, – и слышать не хотел.
Но все же и он учел пару предосторожностей. Было несколько ложных мест, где он хранил чертежи, чтобы сбить со следа похитителей. Но во всех этих чертежах не хватало одного – его секретной формулы. Ее он хранил в единственном месте – на своем старом, но надежном ноутбуке, который всегда был при нем. Кроме того, он постоянно вносил в свои разработки изменения.
– Как его убили?
– Его обнаружили в номере отеля. Думаю, это был яд. Он подозревал что-то незадолго до смерти. Потому что успел оставить для меня ноутбук в камере хранения на вокзале.
– И вы уничтожили его?
– Почти сразу же. Я не хотел, чтобы меня преследовали. У меня, в отличие от брата, есть семья: жена и двое детей.
– И все-таки вы пришли в бюро и попросили меня вернуть ноутбук, – удивился Дэн. – Зачем?
– Это очевидно, – ответил за клиента профессор. – Нашего адвоката все-таки прижали к стенке.
Горбунов вдруг закрыл лицо, завыл, потом вцепился в остатки волос на голове.
– Мне угрожали. Я смалодушничал. Хотел отдать им все разработки брата. Только бы отстали. И тогда я случайно наткнулся на ваше объявление о «Бюро сновидений». Наверное, я бы никогда не купился на тот бред, виновато полное отчаяние…
– А потом?
– Потом я пережил самые страшные часы своей жизни. Они нашли меня. Уже собрались везти на допрос, посадили в машину. Вероятно, пытали бы. И я уверен, что рассказал бы им все. Но по счастливой случайности им помешали конкуренты. Многие охотились за разработками моего брата. Конкуренты хотели перехватить меня. В итоге, когда я вышел из машины, все мои враги были мертвы. Об этом даже писали в новостях. Крупнейшая перестрелка века. Не читали?
– Я не интересуюсь прессой, – ответил профессор. – Остается открытым самый главный вопрос: почему же вы все-таки решили прийти к нам, если вам ничего не угрожало?
Горбунов замолчал и поджал губы, пытаясь подобрать нужные слова.
– Представьте, что у вас под одеждой заряженный револьвер. Вы не собираетесь им пользоваться, и главное – не знаете как. Но вас вынуждают носить его с собой всю жизнь. И вы находитесь в постоянном ожидании, что он в самый неподходящий момент выстрелит. Представили? А теперь умножьте это ощущение. Ведь я ношу не просто револьвер – оружие, способное уничтожить все живое на этой планете.
Профессор медленно кивнул.
– Ответьте мне еще на один вопрос, сударь. Если бы информация, от которой вы хотите избавиться, предстала в вашем сновидении в виде символа, то чем бы она была?
Клиент задумался и ответил:
– Она была бы моим братом.
Этот ответ заставил Нестора изогнуть бровь. А Дэн не выдержал и воскликнул:
– Так вот почему вы хотели убить его?!
– Я?! Кого?! – ужаснулся Горбунов.
– Вашего брата. Вы просили его отдать чертежи. Он ответил вам: ты знаешь что делать. Затем отдал нож, встал на колени и подставил горло.
