Моя фраза, небрежно брошенная после выяснения возраста, оказала на Санька ужасное действие. Он подскочил с дивана, будто сразу же бежать собирался, глаза забегали, а руки затряслись. Ну, разве это не доказательство вины? Впрочем, нет, не доказательство, а скорее подтверждение. Доказательства я сейчас ему приведу. Но, для начала, пусть понервничает.
— Что за хухня? — выкрикнул он. — Чего ты городишь? Да я еле пережил, что их какие-то кретины, блин, замочили! Даже врачи мне таблетки прописали, чтобы я не нервничал!
— Заткнись, — велел я. Санька все еще стоял передо мной и нервно трясся. — Ты сядь, разговор длинный будет!
— Иди ты к черту! — взвизгнул он и сел на край дивана, не зная куда девать руки.
— Слушай. Начнем с мелочей. С самого начала. Твои, гм, бандиты взломали дверь. Так? — он молчал. — Сколько времени они трудились над дверью, чтобы разодрать ее до самых потрохов? Наверное, минут десять. За десять минут можно сообразить, что в квартиру пытаются ворваться грабители и вызвать милицию. Ты этого не сделал.
— Мы все спали. — Санька уже немного очухался и теперь был настроен бороться за свою правду.
— Ладно, вы спали. Это понятно, деликатные ублюдки старались не шуметь! Дальше. Грабители первым делом связали тебя?
— Я вышел на звук и хотел их остановить!
— Ага, — согласился я. — Значит, они напали на тебя, связали тебе руки, заклеили рот и бросили в коридоре?
— Ну, да! Я хотел крикнуть и предупредить дедушку, но один из них достал пистолет и пригрозил мне, что убьет...
— Подожди! А чем тебя связали?
— Веревкой от картины...
— Но как такое возможно?! — с театральным изумлением вскричал я. — Ведь, когда тебя связывали, картина еще висела на стене!
Тут он понял, что промахнулся. Не желая сморозить еще какую-нибудь глупость, Санька принял вид оскорбленной добродетели и замолчал. Тогда я продолжил:
— Это первая твоя большая ошибка. Думаю, в милиции тоже знают о ней. Дальше. Откуда грабители знали, где хранятся деньги? Ведь они даже для приличия не порыскали по другим комнатам!
— Кто-то разболтал. Я откуда знаю, что там знали эти подонки! Да вот та же Лидия Георгивна знала, небось. А у ней сынок — наркоман!
— Сынок Лидии Георгиевны уже год как в больнице лечится. Я узнавал. — мне и самому в свое время пришла мысль о наводчиках, я не мог не проверить другие версии, прежде чем заняться Санькой. — И вряд ли соседка знала о тайнике. А вот ты знал! Дальше. Я заметил, что после всего, что случилось в вашем доме, пол остался чистым. Сколько было грабителей? Трое? И что, они разулись, прежде чем войти к вам? На улице грязь, март месяц, весь день до вечера убийства шел дождь. Бандиты должны были море грязи натоптать! Вечером дождь закончился и за ночь грязь подсохла, поэтому менты только немного пыли добавили. Кстати, когда твоя бабушка обычно мыла полы?
— Она всегда мыла полы вечером, после того, как все придут...
— В тот вечер тоже, а после мытья полов никто в вашу квартиру не входил. — сказал я уверенно. — И еще: почему никто, абсолютно никто не слышал криков? Даже Лидия Георгиевна не слышала. Кстати, как она заметила — не было и топота. Понимаешь? Трое здоровенных жлобов ворвались в вашу квартиру и расправлялись с тобой и твоей семьей, скользя по полу как эльфы! А кровь на постели? Тела нашли в прихожей, да?
— Ну...
— Ты утверждаешь, что дедушка и бабушка вышли, когда тебя уже связывали. Да?
— Ну...
— Так откуда же кровь на подушках?
— Понятия не имею! — с вызовом ответил Санька.
— Сейчас поимеешь! — пообещал я. — Дело в том, что это ты сам пробрался в спальню своих родных и убил их до того, как они успели открыть глаза. Потом выволок трупы в прихожую, чтобы изобразить будто здесь все и случилось. Но скажи честно — ты правда думал, что никто не обратит внимания на кровь в кровати?
— Что я — дебил? — возмутился парень и тут же нелогично добавил: — Просто не успел. Вызвал милицию, а они слишком быстро приехали.
Я удовлетворенно улыбнулся и расправил плечи.
— Итак, ты признаешь, что убил своих бабушку и дедушку?
— Я все тебе объяснил! — снова задергался Санька. — Ты ни на чем меня не поймал, кроме идиотской картины и крови на подушках! А я, кстати, и не уверен, что меня связали веревкой от картины! Может, и другой какой! И про кровь скажу, что перепутал: сначала бандиты их били в постели, а потом вытащили в прихожую. Вот так!
Он торжествовал, а я продолжал улыбаться — все как по писанному! Точно так же он отпирался бы и в кабинете следователя. Вот только у меня были еще карты в рукаве!
— Теперь перейдем к более серьезным вещам. Ты в карты играть умеешь?
— А чо? — Санька набычился.
— Ничо! — в тон ему ответил я. — Отвечай!
— Умею...
— На что играешь?
Он молчал.
— Так вот, милый, — сказал я ласково. — Играешь ты на деньги. В подвале семнадцатого дома, где давно уже организован настоящий игорный притон. Однажды ты сел играть с неким Альбертом Гаспаряном, который раскрутил тебя, дурака, на пятнадцать тысяч рублей. Ты решил было, что сможешь вывернуться и не платить, но тебя поймали и хорошо взгрели для науки. Тогда ты понял, что надо искать деньги. Ты был прав, потому что если бы не отдал — уже бы давно червей кормил. Но ты ошибся, потому что все равно тебя ждет могила. Кстати, где нож, которым ты стариков своих резал? Кажется, милиция его не нашла. Точнее сказать, не искала. Это означает, что ты пока не под подозрением.
Маленькое личико убийцы исказила гримаса ненависти.
— Ты, сука, за идиота меня держишь? — сказал он злобно. — Нож тот я вымыл и на кухню отнес, положил среди других ножей. Пусть догадаются, какой!
— А какой? — мне нужен был этот нож. Именно он покажет тому симпатичному милиционеру, живущему в квартире тещи, что Санька и есть убийца.
— А такой! — он выставил мне средний палец. Я фыркнул:
— Ты жуткий грубиян, Александр! Нож, наверное, большой, с синей пластмассовой ручкой?
— Почему с синей? — спросил он, — С деревянной!
— Вот и хорошо, что с деревянной. На такой ручке обязательно остались частицы крови твоих бабушки и дедушки. Эксперты это живо докажут! Ты, бездарь, и не знаешь, что следы крови абсолютно уничтожить практически невозможно? Особенно трудно удалить ее с деревянной поверхности.
Санька испуганно уставился на меня. Его начинало пронимать, но он сопротивлялся как мог. Я решил дожимать:
— Так вот, продолжим нашу беседу. Накануне убийства ты в последний раз попытался подзанять денег. Тогда и пришел ко мне, но я отказал. Мой образ жизни и принципы не позволяют мне платить чужие карточные долги. То есть, тогда я еще не знал о твоем проигрыше, но заподозрил нечто нездоровое. После моего отказа ты окончательно решился на убийство своих родственников. Причина была не только в карточном долге! На самом деле, ты уже представил себе, как хорошо жилось бы тебе в этой квартире без всяких занудных родственников. Строгая бабуля контролировала каждый твой шаг: ты должен был приходить домой вовремя, ты не мог появиться дома пьяным, тебе запрещали курить в квартире и еще читали нотации. Дед был недоволен тем, что ты не работаешь. Бабушка считала тебя разгильдяем. Разве не так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
