они просто не видят встречных и попутных ветров, которые эти цифры формируют.
Особенно тесно Дэвид сотрудничает с одним «очень возрастным» менеджером из Чикаго. Он принадлежит к «школе, которая считает, что некоторые из женщин становятся партнерами незаслуженно. Даже если их производительность соответствует позиции». Дэвид рассказывает, что обсуждения пола случаются довольно часто. «Только в последние два дня это произошло дважды. Один раз за обедом и второй – после встречи, когда женщины уже вышли».
Дэвид сделал осознанный выбор начинать такие разговоры и участвовать в них, пытаясь рассказать своему руководителю о встречных и попутных ветрах и упущенных возможностях. «Я пробую вовлечь его в размышления о скрытых предубеждениях, проблемах, с которыми непременно сталкиваешься в процессе построения карьеры в консалтинговой фирме, о восприятии людей, балансирующих между семьей и работой, – говорит он. – Женщины сталкиваются и преодолевают десятки разных препятствий, о которых мы – представительные уверенные белые мужчины – даже не задумываемся».
Дэвид скорее сдержанный радикал, нежели ярый. Как человек, находящийся внутри организации, он позиционирует себя как хороший работник, а не бунтовщик. Он очень амбициозен и посвящает себя карьере. Поэтому я задумалась о его дерзости и расчете карьерных рисков. «Я никогда не перехожу на личности, не говорю о нем самом, о том, что его позиция может быть ошибочной. Скорее просто завожу разговор на определенные темы, даю ему пищу для размышления. Не думаю, что, если поговорить с ним в лоб, это сработает». Также Дэвид использует юмор, чтобы снижать напряжение. Другими словами, он держит в голове личностную угрозу, которую может чувствовать его руководитель и старается не дать ему прервать беседу. Его цель – продолжать этот разговор. Дэвид уже придумал следующую тему, которую надеется внести в их с менеджером беседу: влияние присутствия партнера-женщины на производительность и мотивацию сотрудниц младшего звена. «Не думаю, что это приходило ему в голову», – размышляет Дэвид. Он знает, что разговоров будет еще много, и хочет высказаться.
Дэвид признает, что не всегда уверен, насколько его действия эффективны. «Он определенно слушает, – говорит мужчина. – Но также он определенно очень упрямый. Не думаю, что я переверну его точку зрения, но, возможно, он, по крайней мере, будет учитывать больше факторов перед принятием решений». «Разговор с продолжением», который ведет Дэвид со своим руководителем, вполне возможно единственная беседа на подобную тему, в которой последний участвует. И если он перестанет слушать, то неясно, будет ли снова думать на эту тему.
Если продолжающиеся разговоры Дэвида с боссом представить в виде игры, это будет такая, в которой нельзя выиграть, набрав определенное число очков, но всегда можно проиграть, выйдя из нее. Его же цель – оставаться в игре.
Полагаться на отношения
Джесси Спелман – студентка бизнес-школы и белая девушка, которая выросла в преимущественно белом сообществе. «Однажды, когда мне было три года, мы были в пиццерии. Вошел чернокожий в бандане. Я посмотрела на маму и сказала: «Мамочка, он нас ограбит?» Ее прогрессивная мать была в шоке и напомнила Джесси об этой истории, когда девочка подросла. Уже в детстве она дышала смогом общества, сформировавшим неосознанные предубеждения, которые остались с ней во взрослой жизни.
Со временем для нее все более заметными становились встречные ветры, создающие эти взгляды. Во время учебы в колледже Джесси наткнулась на исследование социолога Девы Пагер, которое показывало, что чернокожий без приводов в полицию скорее получит отказ при отклике на вакансию, чем белый с приводом. «Я просто остолбенела, – вспоминает она. – Что?! Я думала, Мартин Лютер Кинг разобрался с этим. Понятия не имела, что проблема еще актуальна». Мотивированная отчасти и этим осознанием, после колледжа Джесси присоединилась к движению «Учи ради Америки» и преподавала в средней школе. Большинство ее учеников и коллег не были белыми. Благодаря множеству взаимодействий и дружеских отношений она почувствовала, что растет. И начала замечать возможности использовать свою обычную привилегию, чтобы учить других, особенно людей, с которыми состояла в близких отношениях.
Джесси разговаривала с двумя подругами – белой и чернокожей. Белая девушка выросла в очень либеральной части Штатов. «Она была из тех, кто пойдет на Женский марш и кого ненавидят белые супрематисты», – объясняет Джесси. Так что она была поражена, когда подруга упомянула белую знаменитость и использовала сленговое слово, производное от «слова на букву «н», только с заменой ее на «б»[53]. Ни Джесси, ни чернокожая девушка сначала ничего не сказали.
Когда белая девушка ушла, Джесси и ее черная подруга переглянулись, чтобы подтвердить друг другу, что не ослышались. Обе были шокированы, услышав такое слово именно от этого «приятного человека», который ходил на марши и ставил хештеги. Конечно, как мы знаем, сторонники чувствуют серьезную личностную угрозу, когда им возражают в вопросах многообразия, так что ситуация сложилась непростая.
Тем не менее Джесси догнала подругу. Она начала со слов: «Я говорю это, потому что люблю тебя».
Девушка выглядела удивленной. «Я хочу, чтобы ты знала, то, что ты сказала – неправильно. Это не ты. Я знаю, ты не имела в виду ничего плохого, но это слово использовать не стоит, – продолжала Джесси. – Обычно так говорят, если ты одеваешься как стереотипный черный. Это как оскорбление на букву «н», только применительно к белому. Но все-таки оскорбление».
Джесси вспоминает, что подруга выглядела «шокированной, ошеломленной». Она сказала, что не знала значение слова. «Мы больше никогда не говорили на эту тему, но это совершенно не повлияло на наши отношения. И я больше не слышала, чтобы она его использовала».
Джесси начала свою небольшую лекцию с напоминания, что она любит подругу, даря ей ощущение ценности и признание. Затем она дала ей пространство для роста и обучения, опираясь на их отношения. И хотя Джесси использовала тактику убеждения, основанную на центральном процессе – факт о происхождении слова – она также полагалась на периферийные процессы, обратив внимание на то, как именно донести свою мысль.
Джесси прекрасно понимает, что, высказываясь, рискует межличностными отношениями. «Лучше рискнуть тем, что кто-то разозлится на меня или велит заткнуться. Если кто-то хочет, чтобы я молчала, я не хочу быть его другом. Не хочу связываться с таким человеком, – она делает паузу. – Но меня все-таки беспокоит, что думают люди. Хочется, чтобы я им нравилась». Джесси отмечает, что, если человек знает и любит ее, это дает ей больше свободы высказаться. «Конечно, если я говорю с уважением и вежливо».
В жизни Джесси есть и люди, которых она относит к потенциальным представителям «вязкой двадцатки». Для них у нее есть особый подход, включая члена семьи, с которым она раньше бесконечно спорила
