для чтения к занятию – сексистские (она была права, а я ошибалась). Но главный вопрос – что происходит с людьми на передовой, когда остальные не поддерживают их.
Уважайте огонь
Рассуждая о значимой поддержке, можно упустить из виду группу людей, борющихся за те же изменения, что и мы. Иронично, что создающие свет часто недооценивают тех, кто создает огонь. Мы называем их слишком «злыми», или «радикальными», или «разрушительными». Должна признаться, будучи помоложе я и сама воспринимала протестующих как «людей из другого теста», не подозревая, сколько у нас общего и как мы нуждаемся друг в друге. Протест в магазине игрушек, который я описала во вступлении, помог мне пересмотреть свои взгляды, как сделал когда-то человек по имени Джо МакНил.
Легенда борьбы за гражданские права и права человека Джозеф МакНил, – один из четверых студентов афроамериканцев, которые начали сидячие забастовки за столиками «Вулворта» во время движения за гражданские права. В 1960 году на зимних каникулах Джо, испытывая очередное унижение, решил, что с него хватит. «Больше никаких разговоров. Пора что-то предпринять». Вместе с тремя друзьями они несколько недель строили планы в общежитии первокурсников Сельскохозяйственного и технического колледжа Северной Каролины.
Четверка студентов решила, что для протеста нужна цель национального масштаба. Сеть магазинов «Вулворт» была известной общенациональной сетью и очень уважаемым брендом, а их обеденный уголок был одним из самых оживленных мест в Гринсборо. И там, как и во многих учреждениях Юга в 1960-х гг., черным нельзя было сидеть на «местах для белых». И это была не просто предвзятость. А полноценная легализованная дискриминация.
1 февраля Джозеф МакНил, Франклин МакКейн, Дэвид Ричмонд и Эзелл Блейр-младший расселись в обеденном уголке в «Вулворте» и стали вежливо ждать, пока их обслужат. «Гринсборская четверка», как их потом назовут, была одета в костюмы. Когда к ним подошел сотрудник магазина, они попросили принять у них заказ. Когда им отказали, ссылаясь на традицию и закон, они остались сидеть.
Вскоре их окружили. Кружок белых клиентов осыпал их оскорблениями. Некоторые лили на них кофе. Кто-то тушил окурки об их одежду. Другие наблюдали, стоя в сторонке. Менеджер обеденного уголка и полицейский наблюдали, как четверо подростков терпят оскорбления и физические провокации взрослых людей. Вопреки всему, молодые люди подавляли инстинкт защищаться. «Меня с детства учили не давать себя в обиду. Было трудно не ударить в ответ», – говорит Джо. Они придерживались плана. В тот день их не обслужили.
Единственным человеком, открыто поддержавшим ребят, была пожилая белая женщина. Этот момент Джо живо вспоминает до сих пор. Он часто говорит о ней. Вряд ли та женщина представляла, насколько важной оказалась ее поддержка.
После закрытия магазина Джо вместе с остальными вернулся в общежитие и предложил нескольким друзьям присоединиться к ним на следующий день. Хотя историки позже писали, что главными лидерами Гринсборской четверки были Джо и Франклин, они намеренно напоминают о заслугах всех участников, преуменьшая собственные. Протест был не ради их личного признания или славы.
Джо также позвонил родителям, чтобы удивить их новостями о том, что сделал. Он рассказал им, что собирается вернуться за столик и завтра и повторять это каждый день, пока его не обслужат, арестуют или убьют. Прилежный и уравновешенный сын, читавший в старшей школе философские трактаты для развлечения, был единственным ребенком, которого родители не считали радикалом или подстрекателем протестов. Во времена учебы в старшей школе никто не назвал бы его «потенциальным активистом». Джо объяснил родителям, что чувствует, что должен сделать хоть что-то, каким бы «незначительным» ни было действие. И хотя родители были удивлены, они поддержали сына.
С каждым днем после 1 февраля 1960 года сидячие забастовки набирали обороты. Не все присоединились. У Джо осталось яркое воспоминание об одном дне. Он шел на протест, готовый умереть за свою правду, и увидел сокурсника. «Он был из регбийной команды, валялся под деревом со своей девушкой, пока я шел на протест, – вспоминает Джо. – Его неучастие разозлило меня».
Но в течение нескольких следующих месяцев десятки тысяч людей по всей стране присоединились к движению, которое начала Гринсборская четверка. Наконец, в том же году, «Вулворт» сдался и объявил десегрегацию своих обеденных уголков в национальном масштабе.
Влияние «Четверки» распространилось не только на всю страну, но и росло со временем. Все самые известные активисты, такие как Нельсон Мандела, Мартин Лютер Кинг и участники протестов на площади Тяньаньмэнь называли их своим «источником вдохновения». Национальный музей американской истории Смитсоновского института посвятил сидячим забастовкам большую постоянную экспозицию с участием актеров. Когда Франклин МакКейн скончался, на его похоронах выступил преподобный Джесси Джексон[56].
На месте бывшего «Вулворта» в Гринсборо теперь расположился Международный центр и музей гражданских прав. Там стоят огромные статуи и портреты Джо и других членов Гринсборской четверки. Их влияние добралось даже до поп-культуры, и отсылки к сидячим забастовкам можно встретить во многих фильмах, действие которых происходит в 1960-х годах. Но Джо напоминает: «Редко, когда тебе известно, каковы будут последствия твоих действий и как они повлияют на остальных».
Хотя сегодня есть тенденция превозносить сидячие забастовки за их мирный характер, это все же была конфронтация. Скорее огонь, чем свет. Большинство граждан страны не поддерживало происходящее. Помните результаты опросов о поддержке Мартина Лютера Кинга среди белых американцев в шестидесятых? Аналогичные опросы показывали, что сидячие забастовки встретили столь же малый отклик. Лишь 28 % американцев считали, что это может реально помочь. Большинство же не одобряло их и считало, что они не достигнут своей цели. Сегодня точно так же действия Колина Каперника и других спортсменов, встающих на колени, встречают противоречивый отклик.
Более того, история предлагает нам искаженное представление о «хороших протестах» как о спонтанных единичных действиях отдельных личностей. Мы ошибочно рассматриваем Гринсборскую четверку и Розу Паркс в отрыве от организованных движений, основанных на «огне». Но такое искажение исторических фактов разрушительно для наших целей как творцов. «Вложения белых американцев в миф о том, что движение за гражданские права стало успешным быстро и благодаря спонтанным индивидуальным протестам, создает впечатление, что организации подобные Black Lives Matter – контрпродуктивны и даже вредны», – пишет историк Гленда Элизабет Гилмор. Многие были не на той стороне в истории тогда и искажают ее сейчас. В результате мы неверно понимаем настоящее и упускаем возможность поддержать всех, кто борется, включая и сторонников «огня».
«Не так-то просто быть хорошим»
За один день в 1960 году Джо проявил больше храбрости, чем я смогу за всю свою жизнь. Когда я
