хочу. Но не умею и… Ты же мне скажешь, как… Ну… Надо?
– Котенок, однажды я с тобой заработаю сердечный приступ.
– Надеюсь, не во время моего первого минета, а то это будет удар по моему эго! – в ужасе округляет глаза девчонка.
Я, хохоча, обхватываю ее щеки ладонями в пене и зацеловываю каждую любимую черточку любимого личика. Чмокаю в щечки, брови, лоб и нос. Прижимаюсь губами к ее губам и слышу:
– Ну так как? Готов стать моим подопытным кроликом, боец? – хихикает котенок.
– На сто процентов готов пожертвовать своим телом ради твоих экспериментов.
– Класс! Тогда, будь добр, посади свою задницу на бортик ванной, а то, боюсь, если я буду делать это под водой, то захлебнусь… Вот так. Отлично! – устраивается на коленях между моих ног котенок. – А теперь замри и…
– Я смотрю, кто-то любит подчинять?
– … получай удовольствие, – договаривает котенок и решительно обхватывает меня своими губами, взвинчивая градус желания в моей крови до обжигающе-болезненного. Посасывает головку, помогая себе руками, моментом уничтожая все мое желание шутить.
Дьявол! Это так хорошо, что я словно оказался в раю!
Глава 27
Телефон в моем кармане дребезжит входящим. Я перехватываю пакеты с обедом для своего бойца одной рукой и, зубами стянув варежку, тычу на зеленую кнопочку «ответить». Через толстую зимнюю шапку и завывание ветра мне едва удается расслышать:
– Котенок, ты где?
– Вышла из подземки и перехожу дорогу на светофоре.
– Далеко тебе еще идти?
– Нет, здание с тем адресом, что ты мне скинул, прямо передо мной. Ой! – охаю, втягивая шею в плечи и пряча нос в толстом шарфе. Очередной ледяной порыв больно кусает голую ладошку и щеки, пробираясь, кажется, аж под пуховик. – Холодно как! Бр-р-р! Еще и снег метет! – жалуюсь Глебу в трубку.
– Я же говорил, что надо было тебе дома сидеть, – ворчит он. – Куда потащилась?
– И оставить тебя голодным на целые сутки?
– Котенок, у нас здесь есть оборудованная кухня. Как-то же я жил до тебя.
– Не жил, кот, а выживал!
Глеб посмеивается и тут же бросает в трубку:
– Все, вижу тебя, мой колобок.
– Сам ты булка хлеба! Это все из-за пуховика. Это он объемный, а не я! Где ты? – кручу головой, пытаясь понять, из какой двери или ворот сейчас выскочит мужчина. И, наконец-то, вижу его высокую фигуру. Он выскакивает на улицу в метель, в одних черных штанах, футболке и берцах. Сбрасывает вызов и, заложив руки в карманы, широко шагая, несется мне навстречу. Раздетый в минус двадцать идет он, а зубы от холода сводит у меня!
– Ты почему без куртки?! – возмущенно пыхчу я, едва оказавшись в шаге от него.
– Я же быстро, – бросает с нагловатой улыбкой, чмокая меня в отмороженный нос.
– Менингит и воспаление легких тоже цепляются быстро!
– Не ворчи. Идем, – обнимает он меня за плечи, утягивая в сторону двери, из которой только что выскочил.
– Куда ты меня тащишь? – семеню с ним рядом. – Забирай обед, и я побежала. Я посмотрела по расписанию, через двадцать минут подойдет маршрутка. Я должна ус…
– Я не отпущу тебя сейчас. Ты замерзла до чертиков. Сначала отогрею чаем, потом отправлю домой на такси.
– С ума сошел? – возмущаюсь я, едва мы оказываемся в теплом фойе, тут же упираясь в пропускной пост с охранником. – Такси до дома отсюда будет стоить немеренных денег. Мы с тобой неделю на них можем жить, Савицкий!
– Иногда я забываю, какая ты у меня чертовски…
– Практичная?
– Занудная!
Я пихаю Глеба кулаком по ребрам. Он улыбается и стягивает с моей макушки шапку. Хватает меня за руку и кивает молодому мужчине в форме на КПП, бросая:
– Жень, это со мной. Проведу снегурочку на десять минут, отогреться.
– Конечно, Сав, без проблем, – кивает тот, щелкая на кнопочку, от чего на турникетах загораются зеленые стрелочки.
Мы проходим. Я смущенно улыбаюсь этому Жене и крепче обхватываю своими пальцами ладонь Глеба. И лишь пройдя чуть дальше по коридору, спрашиваю тихо:
– У тебя точно не будет из-за этого проблем?
– Из-за чего?
– Ну, что ты меня сюда привел? Секретность и все дела…
– Не беспокойся, – звучит твердое. – В крайнем случае козырнем тем, что ты дочка генерала, – добавляет весело мой боец.
Я закатываю глаза, грустно улыбаясь. Дочка генерала, которая с этим генералом уже больше двух месяцев в молчанку играет. Не знаю, что там зудит у папочки, а у меня обида. Страшная, горькая, обида на его твердолобость и безэмоциональность. И если раньше я могла списать это на папину профессию, то сейчас… Вот, например, Глеб! Он тоже военный. Но в его сердце бушует ураган, а в венах течет такая горячая кровь, что ни о каком отсутствии эмоций и речи быть не может.
– У вас здесь так тихо…
– Сегодня выходной. Начальство по домам сидит. На базе только наш отряд, да парочка дежурных. Задач на сегодня никаких нет. ЧП, надеюсь, тоже не будет. Так что… – пожимает плечами Глеб и проводит меня по длинному коридору, стены которого выкрашены в тусклый бежевый цвет и украшены фотографиями бойцов.
– Кто они все? – спрашиваю, кивая на один из снимков, притормаживая.
– Ветераны. Те, кто служил и служит. Многие побывали в горячих точках и имеют ордена.
– М, а твоя фотка тут есть?
– Нет, – трогает губы Глеба мягкая улыбка. – Ну, во всяком случае, пока.
– Знаешь, что я сейчас поняла? – спрашиваю, когда мы продолжаем свой путь. – Что я ведь даже не знаю, как давно ты в Питере живешь и служишь.
В «Альфе» я чуть больше пяти лет. С тех пор как закончился мой последний контракт и я взял ипотеку, чтобы купить матери квартиру в нашем родном городе. Тут мне предложили достойную зарплату и какую-никакую стабильность. Я и согласился.
– Оу-у-у, – выдыхаю, крепче сжимая мужскую ладонь, – ты купил маме квартиру? Я не знала. Ты не говорил. Так вот почему ты живешь в Питере на съемной? Вау. Это… ну… – теряюсь я, не зная, как облачить в слова то, что я чувствую, узнав о подобном, – … знаешь, это очень благородно! – выдаю, смотря на профиль своего мужчины с гордостью. – Ты хороший сын!
Глеб оглядывается на меня через плечо и, весело подмигивая, говорит:
– Да я вроде и как парень тоже ничего. А мужем вообще буду шикарным, котенок!
– От скромности не помрешь, – хмыкаю я.
– Ну так! Пришли, – сообщает он и толкает дверь с табличкой «комната отдыха», за которой слышатся разговоры и мужской смех. – Парни, у нас гости! – предупреждает
