себе в берлогу (читай – спальню), которая с недавних пор стала «нашей». Общей.
– Да не-е-ет! – смеюсь я. – Ужинать опять будем ночью? Ты вроде говорил, что голоден!
– Страшно голоден, котенок! – рычит мне в губы Глеб. – Но этот голод кабачок на пару точно не утолит…
Снова охваченные буйством гормонов, мы моментально избавляемся от одежды и, сплетаясь телами, оказываемся на широкой кровати, жадно целуясь и лаская друг друга. Я снова с трепетом и любопытством наблюдаю за тем, как Глеб расправляется с презервативом. С волнением думаю о том, какой он большой, и как вообще такие размеры способны уместиться в маленьком женском теле! Но отбрасываю все прочие мысли и максимально открываюсь ему, когда легким движением бедер он наполняет меня. До предела. До приятной боли. И снова и снова берет, повторяя тихо и ласково:
– Мой котенок…
Мы не виделись лишь восемь часов, но нападаем друг на друга так, словно это была маленькая и мучительная вечность. За последние две недели Глеб во всех красках продемонстрировал мне этот горячий мир секса. Буквально провел меня за руку, посвящая в то таинство, что происходит с двумя за закрытыми дверьми их спальни (и не только ее), и, черт, это так прекрасно! Отдаваться любимому человеку без остатка. Сгорать с ним до пепла. И снова воскресать, взлетая на невидимых крыльях до самых небес, мягко покачиваясь на волнах общего удовольствия. Только с ним одним. Не смущаясь, не робея и не боясь показаться глупой. Клянусь, любовь – это самое восхитительное, что придумало человечество!
В этот вечер из спальни мы выползаем лишь в десятом часу ночи. Ни о какой рыбе с овощами уже и речи быть не может. Да и сил на готовку не остается. Совсем. Ни капельки. Все из меня выжал, соблазнительный негодяй! Поэтому, пока Глеб нарезает бутерброды, я жарю глазунью.
Ужинаем мы под тихий бубнеж телевизора, попутно делясь тем, как прошел наш день. И если у меня на работе было примерно с десяток клиентов, парочка из которых откровенно странные, то Глеб, вернувшись утром с тяжелой смены, все восемь часов без меня мял бока и сопел в подушку. И сейчас он выспавшийся, сытый, довольный и полон сил на новые «подвиги».
После ужина мы устраиваемся на диване в гостиной с огромной чашкой сырного попкорна и новым ужастиком, недавно вышедшим на платформах. Но режиссеры этого посредственного «шедевра» удерживают наше внимание ровно пятнадцать минут. Потом мой соблазнительный негодяй снова начинает свои бесстыжие телодвижения – разминая мне плечи. И я снова расплываюсь в его руках, как эскимо. В конце концов, заметить не успеваю, как оказываюсь без одежды на нем верхом.
Вопрос: нормально ли это – так часто заниматься этим?
Ответ: нам совершенно плевать! Там, где начинаются отношения двоих, все нормы и правила идут к черту!
Следующее мое утро начинается, по ощущениям, в обед. Тело поет, словно струна гениального арфиста. В голове шелестит ветер блаженства. И пора бы поднять свою попку и пойти готовить завтрак, но… выползать из-под теплого пригретого гнездышка под одеялом совсем не охота. Поэтому я лишь переворачиваюсь на другой бок и подползаю к половине кровати Глеба. Планирую устроиться у него под боком, обнять и отключиться еще часа на два. Но, елозя ладонью по простыням, не ощущаю мускулистого тела рядом.
Вздыхаю и лениво открываю один глаз. Кровать пуста. Подушка Глеба примята и еще хранит тепло своего хозяина. Сгребаю ее в охапку и утыкаюсь носом, вдыхая аромат мужского шампуня с ментолом. По губам растекается улыбка. Совершенно дурацкая и хмельная.
Дотягиваюсь до телефона на тумбе и смотрю на время – начало одиннадцатого. Вот это я засоня! Прислушиваюсь к звукам в квартире. Вокруг звенящая тишина. Только город негромко шумит за окнами.
Куда делся мой личный тискатель? Я категорически против просыпаться одна при наличии горячего парня в своей жизни!
Набираю своему бойцу, прижимая телефон к уху. Через пару длинных гудков слышу:
– Котенок, уже проснулась? – до мурашек волнующим все внутри голосом.
– Доброе утро. Проснулась. Полезла обниматься и огорчилась, что ответила на мои объятия только твоя подушка. Ты где?
– Сильно с ней не шали, – говорит Глеб весело, – так, только разогрейся. Приеду, и мы проложим. Я отскочил ненадолго, машину загнал на СТО. Нужно кое-что проверить по ходовке.
– Оу, ясно. А чего не разбудил?
– Совесть не позволила.
– М, а она у тебя есть? Вот это да!
– Ха-ха, Аврора. Ладно, я скоро буду. Нужно что-нибудь купить по дороге домой?
– Да. Желейных мишек своей любимой девушке, – мурлычу я в трубку, потягиваясь.
– Мне, значит, овощи на пару, а тебе сплошные красители? – в оскорбленных чувствах спрашивает мужчина. – Теперь понятно, кто в нашей паре главный абьюзер.
Я коварно похихикиваю в трубку. Глеб обещает вернуться домой так быстро, что я соскучиться не успею, и отключается.
Перекатываюсь на спину, раскинув руки и ноги на всю кровать. Звездочкой. Мне так хорошо, и внутри меня такой приятный штиль, что сложно подобрать правильные слова, чтобы это состояние кайфа описать. Хочется просто без причины улыбаться и танцевать. Сходить с ума. Громко смеяться. Творить всякие приятные глупости и учинять безумства. И любить, любить, любить!
Воодушевившись, с постели я подлетаю, как подхваченный ветром парус. Топаю в свою бывшую спальню за беспроводными наушниками. Вставляю в уши вкладыши и включаю на всю громкость подборку любимых песен. Когда из крохотных динамиков начинает читать репчик MAUR в забойном ремиксе, пританцовывая и подпевая, несу свое тело в душ, чтобы проснуться окончательно и, начистив перышки, отправиться радовать своей красотой этот серый декабрьский мир!
Глава 26 (Глеб)
Домой возвращаюсь, заскакивая по пути в продуктовый и цветочный. Покупаю котенку миленький букет ромашек и ее любимый жевательный мармелад, который временами, мне кажется, Аврора готова уничтожать тоннами. Что тоже ее определенная изюминка. В этой девчонке нет ни капли жеманности. Если она хочет съесть бургер и отшлифовать его картошкой фри – она это сделает, а не будет, морщась, давиться рукколой. В бывших подругах меня эта черта жутко бесила.
Я захожу в квартиру и бросаю ключи на тумбу в прихожей.
– Котенок, я приехал! Скажи, что ты уже готова к страстному утреннему сексу?
Отвечает мне тишина.
Скидываю ботинки с курткой и топаю в гостиную. Пусто. Заглядываю в спальню, наша кровать в беспорядке, а Авроры след простыл. Прислушиваюсь, и только сейчас до моих ушей долетает ее тонкий, звонкий голосок, максимально не в ноты поющий какую-то иностранную песню.
