Минерва, прищурившись, смотрела на Гидеона. Ей не понравилось, что ей объясняют такие элементарные вещи, да еще столь снисходительным тоном. К тому же она была весьма разочарована присутствием родственника, поскольку рассчитывала наконец застать мужа одного. Минерва повернулась к Блейку.
— Вы просили меня зайти?
Гидеон, верно оценив ситуацию, поспешил откланяться.
— Герцогиня, прошу вас присесть, — несколько суховато произнес Блейк.
Минерва села в кресло рядом со столом. Как только они остались одни, Блейк сел напротив и, чуть подавшись вперед, положил руки на стол.
— Я вдвое увеличил ваши карманные деньги, — сказал он. — Они вам теперь понадобятся.
И это все? Ее предыдущее содержание и так было гораздо больше, чем она могла потратить.
— Благодарю вас, — ответила Минерва.
Если Блейк не собирался поднимать вопрос о Париже, то это приходилось сделать ей. Она стала искать подходящие слова, но он опередил ее:
— Я хочу извиниться.
— За что?
Минерва слегка запаниковала. Неужели он признается, что встречался со своей любовницей? В глубине души она отчаянно не хотела верить в это.
— За прошлую ночь. Мне не следовало приходить к вам так, как я это сделал.
— Вы имеете право. Вы мой супруг.
— Я не хочу, чтобы вы делили со мной постель только потому, что я имею на это право.
Неловко потянувшись через заваленную бумагами широкую столешницу, Минерва кончиками пальцев коснулась руки мужа.
— Я рада, что вы пришли. Мне не следовало говорить того, что я наговорила вам в Париже. Мне очень жаль.
— Вы расстроились из-за женщины, которая не достойна вашего внимания. Я лишь могу повторить, что между нами давно все кончено.
Воцарилось неловкое молчание. Она рада была услышать это, очень рада, но ссора произошла не только по этой причине. Минерва не могла придумать, как деликатнее подойти к разговору о его отце. И еще это жесткое обвинение в том, что он не готов к выполнению стоявших перед ним задач. Минерва не стала затрагивать эту тему.
— Если я в чем-то смогу помочь в выполнении ваших новых обязанностей, только дайте мне знать.
Она с едва скрываемым жадным любопытством взглянула на пачку неразобранных писем и нераспечатанных докладов. Кто знает, какие восхитительные вопросы в них обсуждаются?
— Спасибо, Минерва. Секретари отца постепенно вводят меня в курс дела, к тому же Аманда любезно согласилась помочь мне.
Минерва против желания испытала приступ нешуточной ревности к ни в чем не виноватой золовке. Выбор кандидата на освободившееся место депутата от Уорфилдского округа относился как раз к тем практическим политическим вопросам, которые ей так нравились. Поэтому больше всего ей хотелось лично ознакомиться со списком претендентов и высказать свое мнение, весьма разумное, как ей казалось. Однако интуиция подсказывала ей: сейчас не самый подходящий момент для новых требований. Только что заключенное перемирие было слишком хрупким.
— У вас будет достаточно дел, когда вы в полной мере приступите к выполнению обязанностей титулованной особы.
Минерва вовсе не меч тала стать герцогиней, но, когда это произошло, решила, что титул позволит ей обрести влияние, которым обладала свекровь. Однако ей очень скоро дали понять, что подобное влияние она может получить лишь с благословения супруга. И вот очередное горькое разочарование — муж, по-видимому, не имел ни малейшего желания привлекать супругу к своим делам. Такое недоверие причиняло почти физическую боль. Они помирились, но пока не вернули ту близость, которая возникла между ними в Париже.
«Терпение», — строго сказала она себе. Увы, терпение никогда не входило в число ее достоинств.
— Я должен разобраться с этими бумагами, — со вздохом произнес он. — Хезерингтон от меня не отстанет.
Встав, Блейк обошел вокруг стола и приблизился к Минерве. Он взял ее за руку и помог подняться с кресла, давая понять, что разговор окончен. Коротко поклонившись, он коснулся губами ее запястья, отчего по руке Минервы пронеслась восхитительная дрожь. Прядь волос упала на его лоб, и ей захотелось пригладить эти шелковистые волосы, как прошлой ночью. На миг ее охватило желание, и сердце забилось чаще. Что ж, если для достижения своей цели вместо логики и убеждений можно использовать соблазн, то ей не придется пересиливать себя.
Если Блейк хочет, чтобы она научилась быть герцогиней, то именно это она и сделает. Она станет самой лучшей герцогиней, которую когда-либо знало семейство Вандерлинов. Кроме того, была еще одна совершенно особенная обязанность, которой Минерва собиралась уделить самое пристальное внимание.
Глава 20
В самом конце очередного унылого семейного вечера Мария и Анна решили в четыре руки сыграть на фортепьяно. Даже для детской такая игра могла быть не более чем терпимой, а для музыкальной гостиной Вандерлин-Хауса это было вовсе неприемлемо. С трудом перенося резкие звуки, исторгаемые благородным инструментом, Блейк, прикрыв глаза рукой, исподтишка наблюдал за присутствующими, отчего-то проникаясь сочувствием к зверям из живой коллекции Тауэра. Наконец его взгляд остановился на более приятном объекте — своей жене. Их сегодняшний разговор нельзя было назвать вполне откровенным, но по его завершении Блейк почти забыл об их размолвке. Интересно, как она отнесется к тому, что сегодня он опять появится в ее спальне? Минерва, делая вид, будто увлечена музыкой, на самом деле не отрывала глаз от последней полосы, лежавшей перед ней газеты. Конечно, умение бегло читать не самое замечательное из человеческих достоинств, но даже это отвлечение было ему недоступно.
Когда стихли последние аккорды и жидкие неискренние хлопки, все облегченно встали, собираясь разойтись по спальням. Минерва, не дожидаясь, когда Блейк пожелает ей спокойной ночи, подошла к мужу.
— Я еще увижу вас сегодня, герцог? — спросила она так, чтобы их не могли услышать.
— Если вы действительно желаете оказаться в моем обществе, — ответил он осторожно.
Он не собирался льстить себе, считая, будто предыдущий разговор способствовал восстановлению их отношений. Слишком многое осталось невысказанным. Блейк, безусловно, заметил, насколько Минерва была разочарована тем, что он отказался от ее помощи. Но он не мог позволить ей стать свидетелем своей борьбы с огромным количеством обязанностей, неожиданно обрушившихся на него вместе с титулом герцога. По крайней мере до тех пор, пока он не приспособится к ним или не научится избегать. Блейк уже не раз собирался открыть Минерве правду, но что-то удерживало его от этого шага. В глубине души он верил: когда-нибудь он докажет себе и продемонстрирует супруге, что способен справиться со своей ролью.
