Минерва не могла сказать, какие чувства испытывала мать Блейка, став вдовой и, по сути, утратив влияние на некоторые аспекты политической жизни. Как всегда, герцогиня выглядела деятельной и дружелюбной, конечно, с учетом известного печального обстоятельства. Заметно было, как сильно ее светлость переживала смерть супруга, хотя никто не слышал от нее ни одного слова жалобы.
Кроме родственников по линии Вандерлинов, молодому герцогу и его супруге писали и родные Минервы, которые, видимо, преисполнились собственной значимости, узнав, что теперь в их роду появилась герцогиня. Шло время, и Минерва начала понимать, что герцог и герцогиня Хэмптон находятся в самом центре широкой сети родственных связей и отлаженной системы взаимовыгодных одолжений и услуг. В ответ на покровительство герцогу отвечали верностью и гарантированной поддержкой. Раньше Минерва лишь теоретически представляла, как работает эта схема, но сейчас наблюдала функционирование системы изнутри, и это приводило ее в восторг.
Однако это не означало, что женская половина союза могла принимать непосредственное участие в принятии политических решений. Ее отстраненность от дел супруга чрезвычайно раздражала молодую герцогиню. И Минерва пообещала себе, что, как только закончится официальный траур, она начнет посещать развлекательные мероприятия и будет устраивать свои собственные. Только в этом случае ей удастся стать хозяйкой настоящего политического салона, что всегда было ее заветной мечтой. Она сделает это с помощью мужа или без его содействия.
Солидное содержание, которое выделил ей Блейк, более не казалось таким безмерно щедрым. Минерва даже не представляла себе, какие расходы влечет за собой титул герцогини, ибо не так просто распоряжаться средствами, которые можно использовать на благое дело или на удовлетворение частных просьб. Она уже отослала некоторую сумму своей кузине Люси, которая готовилась к своему дебюту, и сделала щедрое пожертвование в пользу благотворительной больницы Мидлсекса.
Хорошо, что дела отнимали у нее много времени. Иначе ей было бы сложнее придерживаться той линии поведения, которую она решила вести с Блейком. Она не вмешивалась в его дела, но каждую ночь с радостью встречала его в своей постели. И хотя пока она не достигла того уровня восторга, который испытала в Париже, Минерва все же приобрела некоторый опыт.
Вместо того чтобы полностью углубиться в прочтение корреспонденции, она время от времени ловила себя на том, что смотрит в пространство, а ее голова занята совершенно земными мыслями. Если же в течение дня ей случалось увидеть Блейка, особенно если эта встреча происходила неожиданно, каждый раз от замирающего сердца до низа живота разливалось сладкое томление.
Тем не менее свободного времени у нее оставалось очень мало, и Минерве остро не хватало привычного чтения перед сном. К концу дня она уставала настолько, что едва могла просматривать газеты, а последний роман Вальтера Скотта так и лежал в ее спальне неразрезанный. Однажды вечером, когда все семейство сидело в гостиной после ужина, она извинилась и рано ушла к себе. Быстро покончив с приготовлениями ко сну, Минерва отпустила горничную и потратила десять минут на разрезание страниц первых трех или четырех глав романа «Приключения Найджела». С удовлетворенным вздохом она уютно устроилась под одеялом, поудобнее пристроила свечу и открыла книгу. Но не успела она перевернуть первую страницу, как вошел Блейк в домашнем халате и встал рядом с кроватью.
— Ты ушла так рано? Ты хорошо себя чувствуешь? Минерва опустила книгу.
— Я хочу почитать. Этот новый роман доставили несколько дней назад, но я была слишком занята, чтобы даже начать его. Почему бы тебе не присоединиться ко мне с какой-нибудь книгой?
— Почитай вслух. Я с удовольствием послушаю.
Начало показалось несколько затянутым, но вскоре Минерву захватило описание эпохи правления Джеймса I. Судя по тому, как тихо и внимательно слушал ее Блейк, книга увлекла и его.
— За описанием путешествия молодого лорда Найджела в Лондон кроется гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд, — прокомментировал он, когда она остановилась передохнуть. Его удивленный тон подтверждал сложившееся у Минервы впечатление, что муж не привык читать романы.
— Конечно, гораздо больше. Мы ведь только начали. Истории Скотта всегда очень длинные и довольно замысловатые.
— Держу пари, что Найджел влюбится в хорошенькую мисс Маргарет, дочь часовщика.
— В этом случае ему стоит подумать об улучшении своего финансового положения.
— Ты всегда такая практичная. Я думал, что леди интересуются только любовными историями.
— Но не эта леди. Почему бы тебе не почитать немного. Я немного устала.
Они лежали, расслабленно откинувшись на подушки, касаясь друг друга руками, и Минерва почувствовала, как Блейк моментально напрягся, но напряжение быстро прошло и стало едва уловимым. Его губы коснулись ее виска.
— У меня есть идея получше, — прошептал он.
— В самом деле?
Ей приятно было, когда он целовал ее ушко. От его горячего дыхания и извивающегося языка по ее телу пробегала легкая дрожь.
— Гораздо, гораздо лучше, — сказал Блейк, забирая у нее книгу из рук.
— Уверен, что не хотел бы прочитать еще одну главу?
— Я сочиню свою собственную. Я буду Найджелом, а ты можешь стать Маргарет.
Он развязал завязки ее ночной сорочки. Его рука, теплая и сильная, скользнула по ее груди.
Не думаю, что сэр Вальтер Скотт сочиняет подобные истории.
Она подалась навстречу его ласкам, и ее пронзило знакомое ощущение. Что-то подобное уже было: тот вечер на Беркли-сквер, их первый поцелуй, похожий на фехтовальный пируэт с уходом от возможной опасности. Тогда Блейк целовал ее, чтобы от чего-то отвлечь, и сейчас он вновь прибегал к этому приему.
Он потеребил ее набухший сосок, и волна желания прокатилась по ее телу. Да, ему, несомненно, удалось отвлечь супругу от чтения.
— Возможно, сэру Скотту пора начать.
Блейк поцеловал ее, и у нее пропало желание говорить о судьбе Найджела или Маргарет. Сейчас ее ничто не интересовало, кроме собственных ощущений.
— Не останавливайся, — запротестовала она, когда Блейк неожиданно прервал поцелуй.
Встав на колени, он навис над ней, и в его глазах загорелся порочный огонек. О, ей нравилась эта его порочность.
— Тебе нравится твоя сорочка?
Он что, собирается обсуждать ее наряды?
— Это просто ночная рубашка.
— Была.
Блейк ухватился за вырез сорочки и одним движением разорвал ее сверху донизу, полностью обнажив ее, и, к своему стыду, она нашла это грубое, даже несколько шокирующее движение весьма возбуждающим. Блейк с восхищением смотрел на ее обнаженное тело, и его взгляд пробуждал в ней ответное желание.
