Сколько может длиться такое состояние? Ира собрала всё своё желание жить в кучку и в последний раз доползла до противоположной стены, чтобы напиться и наполнить ткань рубахи до отказу. У неё были подозрения, что в следующий раз решится на подобное путешествие ой как не скоро. Когда, стеная и кряхтя, доползла обратно, дроу не спал и притянул её к себе, дав понять, что хочет пить. Она подсунула ему рубаху и со стоном повалилась на его грудь. Вздрогнула от того, что её погладили по голове.
— Спасибо, босс… но знаешь, мне было бы намного приятнее, если бы ты повторил это, если… когда мы выберемся… — зевая, пробормотала она.
* * *
Дарно-то заканчивал читать письмо, когда вошёл один из его подчинённых, перепачканный в глине. По лицу его тёк пот, а с одежды стекала дождевая вода. Это был один из его учеников, оставленных присматривать за спасательными работами. Он бросил взгляд на письмо в руках учителя и моментально признал тёмно-зелёный воск, которым запечатывались послания только от одного отправителя.
— Что пишет Старший-среди-Отцов?
Дарно-то безвольно опустил руки.
— Отец пишет… чтобы мы прекратили поисковые работы и вернулись к добыче… Что спустя такое время нет ни единого шанса, что он…
Его собеседник побледнел и склонил голову. Молча вышел.
Дарно-то опустился на скамью, будто разом лишившись сил. Ещё один. Ещё один его ученик отправился на Ту сторону раньше своего учителя. Сколько таких забрали за время его жизни Холод или Топь? И вот ещё один. Говоря сердцем, один из самых удивительных. Тот, что был не похож на остальных. Почти как сын, хотя он старался не допускать подобных близких отношений. Иногда Дарно-то благодарил Божественных Сёстер за то, что не даровали ему ни спутницы жизни, ни наследника. У него сердце обливалось кровью при каждом посещении кладбища, где лежали его подопечные. Он не жаловался на судьбу, но иногда приходила мысль, что жизнь, полная похорон тех, кто вырос на твоих глазах, не дар, а наказание за одним богиням ведомые грехи. Он не знал, как бы смог пережить смерть своего ребёнка, если бы того постигла участь одного из его учеников. Потому радовался, что у него нет детей, и с младшими по званию старался держать дистанцию. Получалось не всегда, как в случае с командиром Утёса, сиротой, который признал в нём существо, способное заменить рано ушедшего отца. Если бы мог, то продолжал копать этот завал, раздери его тени, в одиночку, хоть руками. Но он был разумным дайна-ви и понимал — всё бесполезно. Без еды и воды такое время не выжить. Единственное, о чём безумно сожалел сейчас, что не сможет похоронить своего ученика как полагается. И в то же время не был уверен, вынес бы вид его мёртвого тела. Может, оно к лучшему, что пришёл именно такой приказ, но за гранью логики всё ещё плескалась надежда. Она никогда не имела разумных поводов для существования, хотя почему-то была живучей. Разочарование, следовавшее за ней, всегда становилось особенно острым, кому как не ему это знать. Но раз за разом он уступал её искре, потому что не мог иначе. Потому что был живым.
Внезапно раздался громкий стук в дверь.
— Войдите.
К удивлению хозяина, в его маленькую комнату вошло около двадцати соратников с мрачными лицами. Тут были и младшие чины, и его умудрённые опытом ровесники, и даже такие, для кого он сам был учеником. Вперёд вышел тот юноша, что приходил ранее.
— Командир, я рассказал о приказе Старшего-среди-Отцов всем, кто участвует в спасательных работах. Мне позволили говорить за всех. Мы пришли просить дозволения продолжить поиски.
— И нарушить приказ? Но… — первая реакция того, кто всю жизнь посвятил службе, быстро сменилась той самой дурацкой надеждой, и Дарно-то осёкся.
— Мы не собираемся его нарушать. Там сказано продолжить добычу. И мы продолжим. Присутствующие здесь вызвались работать внеурочно. В перерыв и ночью.
— Вы хоть понимаете, на что себя обрекаете?
— Понимаем. Командир, если наши расчёты верны, то осталось откопать какую-то осьмушку саги! Там самые крупные валуны и работа не приведи Сёстры, но мы готовы её сделать! Будем меняться и работать группами по четверо. Дня за три-четыре управимся. Из своих личных запасов выделим порух, чтобы освещать место поиска.
— Начальник очень много значил для всех нас. Мы не успокоимся, пока не похороним его как полагается, — вступил в разговор один из старших дайна-ви. — Такого, как он, больше не будет, отступиться сейчас, не отдав последний долг, было бы бесчестно. Мы знаем, что говорит приказ, но готовы взять на себя всю ответственность за наше решение и, если потребуется, понесём наказание.
— Да какое наказание, о чём вы… — проговорил Дарно-то тихо. У него не было ни сил, ни желания спорить с их решимостью. Тем более, что внутри он поддерживал её от всей души.
— Хорошо, — сказал он, — согласен. И меня посчитайте, когда будете формировать отряды.
Присутствующие посветлели лицами. Один из дайна-ви внезапно подал голос:
— А кто последний работал в пещере?
— Мы, — откликнулись откуда-то сзади.
— Ко мне подходил Ринни-то — мальчишка, который выжил при оползне. Тело той женщины до сих пор не нашли?
— Неа. Скорее всего, оно тоже дальше по туннелю.
— Ясно.
Дарно-то лишь краем уха слушал разговор соратников. Признаться честно, по сравнению с пропажей ученика, судьба человеческой рабыни его интересовала мало. Он уже давно не сомневался в её гибели. Женщины хоть и более гибки и выносливы от природы, — ведь боги позаботились о тех, кто способен дарить жизнь, — но всё же они слабее мужчин. Если ещё некоторое время назад он размышлял о том, что его ученик жив, то рабыню мысленно похоронил намного раньше. Жаль только, по окончании работ придётся расстроить мальчишку, который к ней привязался.
* * *
Дроу тяжело дышал. Ему становилось всё хуже. Он из последних сил дёргал ногами, разминал мышцы и останавливаться не собирался. Ире категорически не нравилось, что он тратит на это силы, но где-то жило понимание, зачем он это делает. Он воин. Несмотря на все административные обязанности. Потерять ноги — потерять всё. Она сомневалась, что существо такого образа жизни
