— Почему? — переспросил я и надолго задумался, уставившись в пол.
На самом деле все просто. Я был совершенно не уверен, что смогу четко отследить правильное завершение окончаний. Я ведь всегда был мужского рода! Забудусь, и как пить дать где-нибудь «ла» не добавлю! Буду потом глупо выглядеть. Поэтому я придумал объяснялку, которую сейчас и озвучивал, прикрывая свой возможный будущий прокол.
— Почему? — еще раз задумчиво повторил я, поднимая свой взор. — Может, потому, что я когда-то была мужчиной?
Смотрю прямо в глаза Таурэтари. Секунда, другая… Они становятся круглее и в них появляется понимание.
— Элендиэль? — тихо-тихо, почти шепотом и с каким-то ужасом произнесла она, поднося пальцы к губам.
Наклонив голову к плечу, сделал вид, что размышляю, словно звук этого имени для меня что-то значит.
— Я вспомню, — тряхнув головой, честно-честно сказал я. — Вспомню и скажу.
— Телувиль? Лилендай? Эльтювень? Элиаранара? Альтитувель? — забросала она меня именами. — Ты… их воплощение? Наши великие воины и воительницы вернулись в мир, чтобы вернуть своему народу богиню?
А что? Неплохая легенда! А не помню, потому что их всех много и в голове пока не утряслось… И отсюда ход — всплывающие в памяти отрывочные воспоминания, которые требуют пояснения и толкования. Например, мне что-то нужно вспомнить о порталах…
— Великие… — благоговейно смотря на меня, трясущимися губами произнесла Таурэтари, — спасибо… Спасибо, пресветлые… Даже в смерти вы сражаетесь за нас, своих детей…
В глазах ее стояли слезы. Она низко-низко поклонилась мне.
«А все же, как насчет совести? — поинтересовался внутренний голос. — Бабушке столько лет, а ты ее обманываешь. Даже мне… гм, неудобно».
«Так сложились обстоятельства. Да и потом, кто сказал, что я ее совсем обманываю? Будет мне выгодно, найду я ей их богиню… При случае».
«Ну да. Конечно. Я так сразу и подумал».
— Прошу простить меня, светозарная, — выпрямилась Таурэтари, вытирая слезы на щеках прямо так, ладонями, — просто столько сразу вспомнилось… Столько жертв… Столько достойнейших…
— Бабушка, ты плачешь?!
Отправленная переодеваться Амалира пулей влетела на открытую веранду, где мы с эльфийкой коротали время, пока нам накрывали завтрак.
— Что случилась? — испуганно округлив глаза, она сначала посмотрела на меня, потом на бабушку. — У тебя что-то болит? Тебя кто-то обидел?
— Нет, внученька, это от радости… — растирая слезы, шмыгнув носом, слабо улыбнулась Таурэтари. — Теперь все будет хорошо. Все будет хорошо. Наши предки помнят о нас. Богиня вернется!
Несколько дней спустя, столица.
— Нет, вы только подумайте! — со злостью громко произнесла Эстела, глядя на лист бумаги. — В три дня обернулись! Гад-ды…
Произнеся это вслух, начальница тайной стажи Этории перешла на внутренний монолог:
«Я месяц ходила! А эти… в три дня все оформили! Дарг, как их после этого назвать?! Проклятье! Уехать не успела, а они уже замену Аальсту нашли! Да не одного, а трех! Трех, за те же деньги. Да нужны они мне! Мне Аальст нужен, а не замшелые архивариусы, которые будут копаться в наших архивах! Ага, прямо так мы их и пустим в Цитадель! Разбежались! И ведь успели все документы сделать! За три дня! Со всеми подписями. У-у-у, твари Дарговы! Когда, значит, им нужно, то проблем нет, а когда, значит, я прошу… У-у-убила бы! Дарг, но что же теперь с ними делать? То, что им в нашем хранилище делать нечего, это не вызывает никакого сомнения. Но как теперь мне отказаться? Ведь сама же просила! Вот… и дали! Если я их привезу в Эторию, совет меня не поймет. Умм…»
Эстела бросила письмо на стол и, упершись сжатыми кулаками в столешницу, нависла над ним.
«Проклятый Аальст… Все из-за него! Что же делать, Дарг меня побери?!»
Стефания стояла на краю лужайки перед своим домиком и, подняв голову, смотрела на неширокую сужающуюся черную полоску под окном. След от поехавшей по стене лестницы. Если раньше она старалась всегда выбирать путь покороче, чтобы побыстрее попасть к себе, то после той ночи она старалась ходить так, чтобы еще раз посмотреть на эту отметину. Каждый раз, когда она вспоминала о случившемся, сердце начинало стучать быстро-быстро, а к щекам приливала кровь.
Запах ночи и роз… Вкус его губ… Как он меня тогда решительно поцеловал! Этого не забыть никогда! Ах, как бы было здорово, если бы это случилось еще раз!
Вздохнув, Стефания пошла вдоль кустов к дому. Как ни странно, но в этот миг ее мысли перескочили с Диния на Эри.
«Где он сейчас? — с грустью подумала она. — Избавился он от своих крыльев или нет? И от вида эльфийки… Скорей бы он вернулся. Пусто без него. Поговорить не с кем. Диний опять во дворце. С семьей не поговорить. Все как-то натянуто. Приглашения для сестер я так у него и не попросила… Теперь неудобно. А здесь… Здесь все просто на зависть извелись. Вчера, когда мою памятную табличку в Зале Славы „открывали“, думала дырку в спине прожгут, так смотрели… Особенно когда меня Диний поздравлял… Завистницы… Да и парни тоже. Можно подумать, что я прямо из кожи вон лезла, чтобы все это получить! Ехали сами бы, да и воевали бы! Я бы эту табличку, не задумываясь, на нормальное отношение к себе поменяла. Кто бы только предложил! Один Эри — друг. И его… нету…»
Размышляя о невеселом, Стефания дошла до своего домика и поднялась по лестнице на второй этаж. Открыв комнату, она увидела у своих ног лежащий на полу конверт, который просунули в щель, под дверь.
«Ой, письмо! — обрадовалась она. — От Диния или, может, от Эри?»
Торопливо схватив, она оторвала его край и вынула лист.
«После открытия памятной таблички, — читала она, — увековечивающей постельные подвиги первокурсницы Терской в полковом обозе, за проявленное ею рвение и безотказность в этом незамысловатом деле и в ознаменование ее нового достижения, советом рассматривается возможность установки на территории университета конной статуи „Принц Диний верхом на Стефании“. В качестве примера для подражания всем ученицам университета, желающим быстро сделать карьеру».
Ниже, под текстом, был накарябан похабный рисунок, надпись под которым гласила: «Проект памятника».
Ничего не
