в карете.
А дальше...
Пусть тряхнет, Миранда свалится с сиденья, под шумок достанет нож — и первому, кто к ней наклонится — по горлу. Или по глазам.
Милосердие?
Вот что-то ей подсказывало, что рядом с ней не граф Солен. Или...?
Черные ресницы почти не дрогнули. Мири не открывала глаза, как истинная женщина, она оглядывала карету незаметно. И ей был знаком этот профиль.
Стуан Леруа.
Ах ты ж...
Миранда подумала, что правильно дядюшка Ганц догадался. Осталось выяснить, причастна ли к этому Джолиэтт. Но если она сейчас убьет Стуана...
На миг Миранде стало страшно.
Убьет...
А ведь на это не так легко решиться.
Когда ее похитил барон Донтер, она смогла только ранить подонка.
ВУэльстере...
Там все делала мама. А она просто шла следом за ней. Боялась жутко, но шла. И мама смогла. И вытащить их из столицы, и все решить, и Миранда была в ней уверена.
Лилиан убила бы любого, кто вздумает угрожать ее дочери. Рядом с ней Мири была в безопасности.
А чего стоит она сама? Без родителей рядом, без помощи, которая может опоздать. Сама Миранда, как человек?
Сможет она постоять за себя? Или растечется лужицей в ногах у негодяя, умоляя о милосердии? Этого девочка пока не знала.
Миранда колебалась бы недолго, все же действовать ей было привычнее, но тут карета качнулась — и остановилась.
Приехали.
Не успела...
❖ ❖ ❖
Когда Стуан Леруа вышел из кареты, Миранда чуточку удивилась. Не сильно.
В карету заглянул кучер, подхватил девочку на руки — и потащил в дом. Понятно, есть подручные. Логично.
Не сам же благородный господин будет трупы таскать? Обязательно кто-то быть должен. Обязан даже... Такая же нечисть?
Наверняка.
Миранда присчитала к списку потенциальных покойников еще одного. А потом и второго, который открыл дверь дома.
И — все.
Один Леруа, двое слуг...
Джолиэтт здесь нет?
Ура’?
Нет покамест подождем радоваться.
*
❖ * ❖
Мири подглядывала из-под ресниц.
Конюх. Здоровущий, размером с крупный шкаф, детина. Мордастый, краснорожий, лет тридцати на вид. Кулаки, что тыква, просто так не убьешь. Подрезать она его может, но тут проблема. Такую тварь надо на рогатину брать, как медведя. Иначе он будет опасен. И одежда на нем не просто так — кожаный колет.
Такие носят небогатые наемники.
Кожа толстая, бычья, не от всего убережет, но ее ножом такое не пробить. Полоснуть разве что...
Нет, с этим связываться не стоит.
Второй слуга тоже не из хлипких. Тоже мордастый, не последнюю корочку хлеба доедает, не от голода и беды на преступление пошел. Ливреи на нем тоже нет. И тоже — в коже.
Чего-то боятся?
Или...
Объяснение было простым и страшноватым.
С ткани кровь отстирывать сложнее. А с правильно выделанной кожи — просто платочком стереть. Тем более, на обоих кожа черная, крашеная, вообще не заметно будет. Так намного удобнее...
По позвоночнику девочки пробежал мороз.
Справится ли она?
Вот ее внесли в роскошную гостиную и уложили на диван. Огромная комната была не отягощена мебелью.
Диван, стол — пожалуй, и все.
Ни тебе кресел, ни ковров, ни...
Только диван у стены — и стол рядом с ним.
— Ждите госпожу, — приказал вошедший Стуан. — Ко мне не соваться!
Слуга почтительно поклонился.
— Да, господин.
Миранда наблюдала, как Стуан прошелся по комнате, как взял со столика... Альдонай! Нюхательные соли! И поднес к ее лицу.
В ноздри ударила жуткая вонь.
Мири расчихалась и открыла глаза.
Первое, что она увидела, было довольное лицо Стуана Леруа.
Эммм... а как она должна реагировать?
Да элементарно!
Ничего не помню, ничего не знаю... и вообще! У меня и так память девичья, а вы мне своими «хорошими манерами» остатки мозга отшибли! Вот!
Миранда похлопала ресницами и пролепетала максимально трогательным и беспомощным тоном невинной овечки:
— Ой... я в обморок упала, да?
Стуан Леруа расплылся в жестокой улыбке.
— Нет, моя дорогая. Вы не упали в обморок.
— А почему? — решила поставить рекорд кретинизма Миранда.
Стуан даже завис на секунду.
Действительно, дорогая, а почему вы НЕ упали в обморок? Нет ответа?
Но долго он переваривать не стал.
И рванул вырез платья Миранды.
Полетело золотое шитье, треснул вырез, обнажая корсет и нежную девичью грудь.
Миранда завизжала.
❖ ❖ ❖
Не абы как!
Визг — это тоже высокое искусство!
Это в^М не жалобное «ой-ой-ой»! Визг Миранды легко поднял бы на ноги самую заколдованную Спящую Красавицу! Он был достойным предвестником паровозного гудка, он ввинчивался в голову, как сверло бормашины, он преодолевал любые преграды и сносил с ног не хуже удара дубиной.
Стуан шарахнулся, свалился с дивана и оказался сидящим на полу, на заднице.
Жаль, что долго так верещать у Миранды не получилось бы. Горло сорвать — запросто. Но хоть ненадолго.
Ей хватило, чтобы рука девушки скользнула в карман и выдернула нож, не порезав себе ногу. Сжала рукоять в руке — и перешла на более членораздельное:
— Вы что себе позволяете!?
Эта фраза помогла подонку прийти в себя. Все, пошли обычные сопли, да вы что, да вы как, да вы права не имеете... ага, подонков это всегда останавливает, правда? Или наоборот — тонизирует?
Стуан поднялся с пола и навис над девушкой.
— Я не позволяю, дорогуша. Я беру то, что хочу. И сейчас мы с тобой будем играть в интересную игру! Тебе понравится!
— Папа тебя убьет! — пригрозила Миранда.
— Уже испугался.
— И замуж за тебя не отдаст!
Стуан откинул голову и расхохотался. Как он полагал — демонически. Как полагала Миранда — идиот-с.
— Мне не нужно разрешение твоего отца! Я возьму все, что захочу, а ты... ты к утру будешь уже мертва!
— Вы хотите меня убить? — «испуганная девочка» у Миранды тоже получилась замечательная. — Но за что? Почему? Что я вам такого сделала?
Стуан хохотнул.
— Ты? Да ничего... хм, пожалуй, немного времени у меня есть. Поговорить. Ты сможешь понять...
— Тогда зачем вы хотите меня убить? Из мести моему отцу?
Миранда поставила себе галочку.
Стуан находился не слишком близко от нее. Она ножом не дотянется, но и он тоже ее не вдруг схватит, надо тянуться.
А еще...
Преступника часто тянет поговорить.
Если вор лезет в дом, или убийца делает свое дело — там другое. Выполнил заказ, получил деньги, и то! Знаете, сколько таких по кабакам потом болтает? После дела?
Хочется им...
Похвастаться, рассказать, какие они умные, замечательные, вне закона, над законом, сильные и страшные....
Лиля метко назвала это: «А поговорить?».
Этого Стуану и не хватало! Как будешь говорить с девчонкой из публичного дома, которая плачет и просит ее не убивать?
С теми,, кто сломлен еще ДО начала развлечения? А вот с Мирандой — можно.
Они одного круга, она поймет. И все равно назначена на убой, так что никому не расскажет. С точки зрения Стуана Леруа — идеальный исповедник.
— Не отцу. Матери.
— Маме?
Миранде и играть не понадобилось. Лилиан? А она-то здесь при чем?!
Стуан подвинулся чуть поближе — и объяснил.
— Именно твоя
